Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: мана (список заголовков)
23:41 

Проклятие Фукурукудзю

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Проклятие Фукурукудзю

Действующие лица:
Монах – Ногида Воруки
Демон – Харя-То Во Гари
Девушка – Меряюша Гамихату
Самурай – Комунадо Томудам
Сказитель – Басня Дабайка

Время: весна, пора цветения сакуры и неврозов.
Место: где-то в Японии :)
Сказитель на протяжении всего действия сидит вполоборота к зрителям, сопровождая повествование игрой на струнном музыкальном инструменте, акцентируя важные эмоциональные моменты.
Актеры, не задействованные в сцене, сидят спиной к зрителям, выполняя роль пассивных декораций.

Сцена 1
Актеры, сидящие спиной к зрителям, держат в руках веточки сосны, символизирующие буйную растительность. На сцене появляется запыхавшийся монах. Поминутно озираясь, он спешно пересекает периметр сцены. Лицо монаха, полное тревоги, наконец, проясняется.

(Автор рисунка - DeeShan)


Монах:
(утирая пот рукой)
Уф! Кажется, ушел.
(Тяжко дышит)
Я Ногида Воруки,
Монах из храма Фукурукудзю,
Деревни Фукурукудзю,
Что на горе Фурукудзю
Стоит веками.
Наскучили мне стены храма.
И длинное его названье
Навязло на зубах.
Без сожалений покидаю
Гнездо родное,
На память лишь забрал
Я пару безделушек
…пока все спали…
Все бросились, конечно,
Провожать меня,
Кричали
И махали вслед руками.
…насилу вырвался
(продолжает путь)

Сказитель:
Басня да Байка вам поведает:
(нараспев)
О, горе!
О, плач и скорбь, и слезы!
В деревне Фукурукудзю,
Что на горе Фурукудзю,
Из храма Фукурукудзю
Похищены святыни!
Бесчестный бонза,
Презрев закон людской,
Поправ монаший долг
И прочие обеты,
Осмелился украсть из храма статуэтки.
В заплечном сундуке его
Томятся два десятка
Высоколобых изваяний
Любимого народом бога Фукурукудзю,
Что по итогам хит-парадов
В десятке лидеров по праву
Место занимал.
Дарил он жителям удачу и веселье
По низким ценам,
А порою и в рассрочку.
Теперь же гранулы божественного дара
Покинули отчаявшихся духом,
И ожидают их тревоги и печали.

Монах:
Ах, демон побери!
(останавливается)
Шнурок мой развязался так некстати
(наклоняется завязать, но отвлекается)
Теперь, пожалуй, не успею
До окончанья этой сцены
Найти себе ночлег и хавчик.
Меж тем стемнело.
(зевает)
Вот и кочка поуютней.
(ложится в углу сцены, сквозь сон бормочет)
Какие, кстати, к дьяволу, шнурки?
Ведь я босой…
(засыпает)

На сцену под тревожную музыку выходит демон. Вид его ужасен. Актеры, что сидят спиной, убирают веточки сосны и выставляют на раскрытых ладонях небольшие статуэтки Фукурукудзю, символизируя собой внутренние покои храма. Демон исполняет некий эксцентричный танец, карикатурно повествующий о злодеянии монаха: собирает статуэтки, пряча за пазуху.

Демон:
Я демон
Харя-То Во Гари, у меня…
Особой глубины на вещи взгляд.
О! Видел я монаха!
Укравшего…нет, не просто безделушки,
А счастье у людишек.
По жадности и глупости своей,
Кармические спутал нити.
Теперь он обречен
Невольной быть причиной
Смерти тех несчастных,
Что встретятся ему
На жизненной дороге.
И шлейфом за плечами
Будут развеваться
Чужие слезы, горести, несчастья,
Пока обратно в храм
Все до единого
Не возвратятся изваянья.



Демон подходит к спящему монаху и, склонившись, смотрит на лицо. Внезапно монах просыпается и, видя перед собой оскаленную физиономию демона, нервно вскрикивает, чем пугает самого демона, который вскрикивает вместе с ним.

Монах:
(встревоженно и, в то же время, участливо)
Ты кто, приятель?
Что за жуткий вид?!
За что природа над тобой так надругалась?
Ведь ты, пожалуй, демона страшнее!

Демон:
(приходя в себя, в сторону, задумчиво)
Страшнее демона?
Постой-ка…
Так я ведь он и есть…
Забавно.
(вслух, притворно-встревоженно)
Что… все так скверно?
(ощупывает лицо, говорит с явным облегчением)
А… это… Это ж только маска
(начинает снимать маску, вкрадчиво)
На самом же я деле
Под ней такой же абсолютно,
Как и ты.

Демон срывает маску, под которой, впрочем, находится еще одна, не менее ужасная. Тут же демон протягивает монаху зеркало, дабы тот самолично убедился в справедливости слов демона. И в тот момент, когда монах подносит зеркало к лицу, надеясь увидеть там свое отражение, демон исподтишка молниеносно одевает на монаха маску. Монах же, видя в зеркале вместо своего отражения лик демона, вскрикивает от ужаса и, не в силах поверить, делает несколько неуверенных шагов назад, где и падает, занимая ту же позу, что и до пробуждения.

Демон: (нравоучительно)
Дерзнувший посягнуть
На редкое собранье статуэток,
Ты потерял свое лицо навеки!
(Дьявольски смеется)

Демон уходит, удовлетворенно потирая руки. Монах остается некоторое время недвижим. Актеры по краям сцены вновь поднимают веточки сосны.

Монах: (пробуждаясь)
Ох, что за сон мне явлен был,
(задумчиво ощупывает лицо)
Кошмаров полон.
Надеюсь, не пророческий…
Коль скоро мне свою личину
Едва возможно прокормить,
То ту, вторую,
Прокормить смогу едва ли.

(Автор рисунка - Мутант TSÖRG)


Монах достает из-за пазухи чашку и палочки. Пытается поесть, но его бьет крупная дрожь, и пища не достигает рта.

Никак не успокоиться мне что-то,
Дрожат все члены,
И если руки я свои не обуздаю,
Уйду голодным.
(Встает, кряхтя, и уходит со сцены).

Сцена 2
Сказитель: (нараспев)
Путь в тягость для того,
Кто не рожден скитаться.
Но долго ли ведется сказ,
Конец пути был близок.
К закату дня второго
Монах достигнул вод озерных.
На берегу, в тени цветущей вишни,
В роскошных лопухах
И зарослях крапивы ютился домик.
И, уповая на закон гостеприимства,
Что не позволит путника с дороги
Прогнать в сырую ночь,
Монах стучится в дом.

Раздается троекратный стук. На сцену выходит девушка. Актеры, сидящие спиной, сменяют декорации леса на убранство женской комнаты. Девушка садится в центре комнаты, вполоборота к зрителям, скрывая лицо рукавом. Вся ее поза демонстрирует глубокую скорбь.

Девушка:
Я Меряюша Гамихату.
Сижу, одна скучаю в комнате,
Наполненной лишь слугами да мухами.
И вся моя отрада – в ловле мух.
(Оборачивается и медленно высыпает мух с ладони).

Раздается троекратный стук.

Любимый мой на службе у вельможи
Четыре долгих месяца, неделю и два дня.
Источенное ожиданьем встречи, стенает сердце.
Я весточку ему послать была бы рада.
Только как?

Раздается троекратный стук.

Быть может, это знак судьбы?
В час поздний на пороге путник…
О, кто бы то мог быть?

(Автор рисунка - Мицуно Ами)


Сказитель: (нараспев)
Конечно, это знак.
Как может быть иначе?
Предписан жанром острый поворот.
В глуши лесов поют одни цикады,
А новости обходят стороной.
Любому гостю рада будет
Истосковавшаяся по общению душа.

На сцену выходит монах.

Монах:
В ваш дом стучится одинокий путник, госпожа,
Я – Ногида Воруки,
Из пункта «А» в пункт «Б» иду
И в долгих переходах
Забыл уже, как выглядит вкус пищи.

Девушка: (задумчиво, про себя)
В пункт «Б»?..
Ах, это кстати очень!
Там милый мой скучает без меня.
Ему слова любви смогу послать я
С попутчиком.
(вслух)
Ночных лесов сырая колыбель
Темна и неуютна.
Входи же, путник,
Здесь найдешь приют.
Я чай налью.
(в сторону)
Воды ничуть не жалко.

(Автор рисунка - Deemory (Mana)


Монах садится. Девушка подает ему чай. Монах отпивает из чашки. Девушка исполняет танец с веерами.

Сказитель: (нараспев)
Красавица девица Гамихату
Танцует гостю,
Услаждая взор искусством,
Но тот, низвергнутый в пучину сладострастья,
Забыв о скромности и мере,
За чашкой выпивает чашку.

Девушка, окончив танец, садится перед монахом и о чем-то беседует с ним.

Ночь быстро промелькнула
В расспросах и рассказах.
Рассветало. И девушка,
Посланье, набросав поспешно,
Протягивает путнику с наказом
Отдать тот свиток
Комунадо.

Девушка:
И вдруг ко мне
Внезапной вспышкой озаренья
Пришло раскаянье.
Ах, что же я наделала?
Что скажут злые языки соседей,
Что наплетут?
Приветила мужчину, незнакомца,
И ночь с ним провела всю в комнате одна.
О, как же уберечь мне честь свою,
Запятнанную подозреньем?
Ответ придется мне искать…
На острие ножа.
(резко втыкает нож в горло)
Ах!

Девушка замертво падает на сцене. Входит монах, выискивает оставленные вещи, замечает девушку. Медленно поднимает и одевает сундук, не отводя от нее глаз.

Монах:
Ну, как вам это нравится?
Ох уж мне эти японские красавицы!
Чуть ногу гости за порог,
Они в себя втыкают ножик.
Ну что за нравы, что за воспитанье?!
Однако надо поскорее выметаться,
Пока здесь не подумали чего…
(задумчиво)
Пожалуй, это заберу себе на память.
(забирает чашку)

Монах уходит. Девушка садится спиной к зрителям с краю сцены.

Сцена 3
На сцену входит важно самурай. Остальные актеры, сидящие спиной, держат в руке горящие свечи.

Самурай:
Я Комунадо Томудам. Я самурай суровый
На службе у вельможи Такахеды.
И хоть острее всех мой меч наточен,
Мной недоволен почему-то господин.

Самурай достает меч и начинает упражнения. Он самоуверенно наносит резкие, размашистые удары в направлении свечей. После второго или третьего выпада свечи, наконец, падают, одна за другой…
Падает первая свеча. Входит на сцену монах, протягивая на вытянутых руках свиток с посланием. Падает вторая свеча.

Монах:
Эй, господин… тут я
Принес послание…

Самурай:
(пытаясь разрубить третью свечу, раздраженно)
Кому!!?

Монах:
Кому надо…

Третья свеча покоряется ударам самурая, и тот, не прекращая движения, делает выпад в сторону монаха, разрубая, сам того не ведая, послание надвое. Монах в шоке тупо смотрит поочередно на две половинки свитка.

Монах: (неуверенно)
Точнее, два… послания.

Самурай резко и грубо вырывает из рук оторопевшего монаха одну из половинок. Монах продолжает стоять, впавши в ступор.

Самурай: (раздраженно)
Так дай сюда, болван, скорее,
Ведь я и есть тот самый Комунадо.
(читает и глаза его постепенно наливаются болью)

Голос девушки:
Прости меня, любимый…
Четыре долгих месяца
Неделю и два дня
Тебя не видела.
В широких рукавах я прячу слезы…
Была верна тебе, но согрешила…

Лицо самурая каменеет в маске невыносимой муки. Он порывисто выхватывает короткий меч…

Самурай:
Позор. Позор мне.
Дому моему позор
И роду.
Был верен господину я,
Исправно службу нес,
Как до меня ее несли отец и дед.
Меня же эта служба доконала,
Отняв единственную радость и любовь.
(решительно)
Позор не смыть, увы, не отстирать
Ни порошком, ни мылом.
Пускай же кровь
Отчистит самурая честь.
Один есть только выход – харакири!
(наносит удар в живот. Говорит сквозь зубы, напряженно)
Ну… начинается неделька…

Монах, опомнившись, выходит из состояния ступора, бросается к самураю, протягивая вторую часть послания к самому лицу, к его помутневшим глазам.

Монах:
Постойте, господин,
Вы тут… не дочитали…

Голос девушки:
…но согрешила…
Тем, что не писала долго.
Лишь случай мне помог.
С попутчиком доставила для вас
Слова моей любви и клятву верности.

С сожалением позднего прозрения на лице самурай заваливается на бок и в жутких судорогах умирает.

Монах:
Чуть зазеваешься,
И тут же кто-нибудь
Себе распарывает брюхо.
Что до меня, то я предпочитаю
Ножом распарывать лишь колбасу к обеду.

Голос демона:
Пока все статуэтки бога Фукурукудзю
Обратно не вернутся в храм Фукурукудзю,
Что на горе стоит Фурукудзю,
Смерть будет по пятам преследовать монаха,
И будет для меня всегда работа.
(заходится в дьявольском смехе, кашляет, поперхнувшись смехом, хрипит, затихает)

Сказитель: (нараспев, страшно волнуясь, сбиваясь и фальшивя)
Все умирает…
(достает нож)
Колесо судьбы
За оборотом совершает оборот.
Вот так же неизбежно мой черед пришел
(смотрит на нож)
В смертельной этой драме
Аккордом заключительным звучать.
(оборачивается, размахивается и втыкает нож себе в живот)
Ха!..
(падает ничком, в судорогах умирает)

Актеры поднимаются, кланяются зрителям и под крики «браво!» и «бис!» достают ножи и синхронно делают себе харакири.
Зрители хлопают, достают ножи и…
Автор сиротливо озирается, затравленно дергается и с неестественной улыбкой куда-то уходит… Ха!..

Мутант TSÖRG


@темы: Dee Shan, Deemory, Deemory (Mana), №12, Мана, Мицуно Ами, Мутант TSORG, Мутант Тсорг, Погреб, Проза, Рассказы, Юмор

19:15 

Шабаш

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Шабаш

Часть 1
Прямо над Виталием по потолку ползла муха. Он швырнул в нее смятой газетой. Муха, естественно, улетела, а газета приземлилась в аккурат на столик, на котором стояла начатая уже (шестая!) бутылка пива, которая не замедлила опрокинуться. Пиво полилось на новый ковер, и Виталий, чертыхаясь, подскочил с дивана и принялся оттирать свеженькое пятно первой попавшейся под руку тряпкой (впоследствии оказавшейся его любимой рубашкой). Пятно, впрочем, исчезать не торопилось и даже как будто увеличивалось в размерах прямо пропорционально приложенным Виталием усилиям.
Поняв всю тщетность своих стараний, Виталий уселся на пол и мрачно уставился на испорченный ковер. Его живое воображение в красках рисовало ему картину предстоящего скандала с женой. Виталий тяжко вздохнул и подумал, что надо бы с большей пользой провести нечаянный отпуск. Дело в том, что Виталий являлся бас-гитаристом одной небезызвестной «металлической» группы. Пару дней назад все ее участники, в очередной раз переругавшись, решили дружно уйти в отпуск на пару недель для преодоления, так сказать, творческого кризиса.
Поначалу Виталий, конечно, обрадовался возможности отдохнуть от ежедневного лицезрения изрядно надоевших физиономий (вечно ноющего вокалиста, в особенности) и просто побездельничать в свое удовольствие. Однако, уже через день радости как не бывало. Ну не привык Виталий (в отличие от того же вокалиста) валяться целыми днями на диване и плевать в потолок! Накатила вдруг тоска зеленая. Руки сами потянулись к любимому басу, и упомянутые выше изрядно надоевшие физиономии (даже вокалиста!!!) показались вдруг Виталию вполне симпатичными и такими родными. Виталий честно попытался отвлечь себя от грустных мыслей большим количеством пива, но кончилось это, как и было сказано ранее, весьма плачевно...
Посидел Виталий так с полчасика, осознал весь идиотизм своего положения и побрел, горемычный, звонить Владимиру. Владимир, однако, ответил серией длинных-предлинных гудков. Позвонил Александру – та же картина. И Сергей оказался с ними заодно. Делать нечего, пришлось Виталию, скрепя сердце, звонить Валерию (он же вокалист).
Валерий, как ни странно, оказался дома.
- Але, я вас слушаю, - голос у него был противно-тоскливый.
- Привет, Валерка! – досадуя на слишком явную радость в голосе, выпалил Виталий. – Как дела? Отдыхаешь?
- А-а-а, Виталик! – злорадно осклабился Валерий (на другом конце провода скривился Виталий, живо представив себе этот живописный оскал). – Да, вроде, нормально все. Потихонечку. А ты чего звонишь, так просто или по делу?

(Автор рисунка - Мана)


Валерий засмеялся, и от этого Виталий скривился еще больше (на его же счастье в этот момент он стоял спиной к зеркалу!)
- Это... Где остальные, не знаешь? – окончательно пав духом, выдавил Виталий.
- Как же, знаю, знаю! Уже часа два как у меня сидят! – в голосе Валерия послышалось торжество. – Ты приезжай тоже, если хочешь...
Самое ужасное заключалось в том, что Виталий хотел. Очень.
Повесив трубку, он рассеянно повертел в руках мокрую тряпку и с ужасом обнаружил, что это ничто иное, как его любимая рубашка. В сердцах швырнув ее в угол, злой как черт Виталий выскочил из квартиры и через минуту уже мчал на верном Харлее в сторону места обитания Валерия.

Часть 2
Виталий выругался. Кодовый замок на подъезде Валерия как всегда не работал. Задрав голову, Виталий истошно проорал фамилию мерзкого вокалиста. Стекла нижних этажей жалобно задребезжали. Через минуту из-за двери высунулась перекошенная рожа Валерия.
- Ты чего орешь? Спятил совсем?! – яростно прошипел Валерий.
Гнусно ухмыльнувшись, Виталий гордо прошествовал мимо него в подъезд.
Компания мрачно восседала за уставленным бутылками разного калибра столом. Время от времени кто-нибудь из музыкантов тяжко вздыхал и наполнял опустевшие бокалы. Только непьющий Валерий медленно цедил сок из стакана и ехидно поглядывал на остальных. Продолжалось сие незамысловатое действо уже часа два, и никаких радикальных предложений так до сих пор и не поступило.
И тут заорал телефон. Именно заорал: дико, истошно и непрерывно... Музыканты вздрогнули. Валерий от неожиданности выплеснул сок прямо на Виталия (а может, просто случаем воспользовался, кто его знает?). А телефон и не думал умолкать. Его истеричное дребезжание здорово действовало на нервы, особенно Валерию. Не нервничал только Владимир, потому что к этому времени он уже успел отключиться, и разбудить его не смог бы, пожалуй, даже мощный вокал Валерия – куда уж телефонному аппарату!
- Сними трубку! – Виталий, наконец, не выдержал, и ткнул Валерия в бок.
- А-а!.. А почему я-то? – боязливо озираясь, пролепетал Валерий и повернулся к Александру в поисках поддержки, но тот сделал вид, что не расслышал.
- Твой телефон – ты и отвечай! – отрубил Виталий.

(Автор рисунка - Шико)


Судорожно сглотнув, Валерий дрожащей рукой снял трубку...
- Наконец-то! – разнеслось по комнате еще до того, как Валерий успел донести трубку до уха. – Ну, сколько времени нужно, чтобы трубку снять, а?! Мне же еще двести человек обзвонить надо! Значит так, господа, имею честь пригласить вас на ежегодный шабаш в честь дня летнего солнцестояния! Экипаж прибудет через два часа…э-э…хмм… пожалуй к кухонному окну будет удобнее!
Жизнерадостно вывалив на очумевших музыкантов ворох абсолютно бессмысленной информации, голос умолк. Валерий ошарашено повесил трубку. На какое-то время в комнате воцарилась гробовая тишина.
- Кретин какой-то развлекается! – наконец выдохнул Валерий и залпом хлопнул стаканчик, услужливо протянутый Виталием.
Стаканчик, правда, оказался не Валерия (как мы помним, Валерий выплеснул его содержимое на Виталия), а Александра... Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, какую гадость пил Александр, но Валерий, дико вытаращив глаза и судорожно хватая ртом воздух, кинулся на кухню и надолго приложился к чайнику. А Виталий, злорадно посмеиваясь, хрустел себе квашеной капусткой...
Следующие два часа прошли примерно в том же ритме. Музыканты пили, вздыхали и изредка выдвигали версии относительно личности звонившего. Радости, несомненно, добавлял тот факт, что Валерий после трагического происшествия с перепутанными стаканами временно лишился дара речи и только сдавленно сипел...
Неожиданно стих храп мирно спящего Владимира. Он приоткрыл левый глаз, недовольно покосился на притихшую компанию и, что-то бурча себе под нос, встал с дивана и направился в сторону кухни.
- Кх...нхххх...пшшшшшш? – прошипел Валерий, что, вероятно, должно было означать «Куда это он, интересно, пошел?».
Виталий хотел, было, ответить что-нибудь эдакое, но не успел... Из кухни донесся вопль, сопровождаемый звоном разбитой посуды. Все заинтересованно повернулись к двери. Вопли больше не повторялись, зато послышались звуки оживленной беседы, а через минуту в комнате объявился Владимир и, сделав страшное лицо, спросил:
- А почему это я ничего не знаю про шабаш?!
- Шшшшш? – жалобно поинтересовался Валерий и обреченно выглянул в коридор.
- Шабаш, так шабаш, - пожав плечами, философски заметил Александр и преспокойно проследовал на кухню.
За ним потянулись остальные. Последним плелся Валерий, и мрачные предчувствия терзали его.

Часть 3
Никто, в общем-то, особенно и не удивился. (Довольно странно, учитывая реакцию на телефонный звонок!) Критически оглядев зависшее на уровне кухни нечто, отдаленно напоминающее транспортное средство, музыканты один за другим вылезли в окно. Валерий, правда, краем глаза успел заметить осколки любимой чашки и мысленно нехорошо помянул Владимира и его маму...
О том, как проходил полет, рассказывать, в общем-то, нечего. Учитывая, что длился он минут пятнадцать от силы, а предусмотрительный Александр захватил с собой почти целую литруху водочки... А вот приземление выглядело более чем забавно! Транспорт, вместо того, чтобы опустить музыкантов на грешную землю, просто растаял метрах в полутора от этой самой земли, и наши герои долго еще потирали ушибленные места...
Впрочем, падение произвело на компанию некоторое отрезвляющее действие. Приземлили их прямо на лесной поляне выдающихся размеров, на берегах некоего водоема. Вокруг мельтешил совершенно разношерстный народ. В частности, какой-то пегий черт волок мимо музыкантов абсолютно необъятный чан. Виталий, недолго думая, в целях ближайшего рассмотрения сцапал черта за шкирку (благо росточком тот был Виталию чуть выше колена!) и стал вертеть перед глазами.
- Эй! Отпусти! Чего ты меня лапаешь, сволочь?! – завопил истошно черт, пытаясь извернуться и дать обидчику в глаз.
- Говорящий, - глубокомысленно изрек Виталий.
- А можно потрогать? – обретший голос Валерий опасливо выглянул из-за спины Владимира, который заинтересованно разглядывал трофей Виталия, расплывшись в мечтательно-садистской улыбке.
- Меня трогать?! Слышь, ты, патлатый! Не сметь меня трогать! Я тебе потрогаю сейчас! – черт разозлился не на шутку.
Музыканты, как ни странно, не обращали на его вопли никакого внимания. Валерий, расхрабрившись окончательно, предпринял попытку ткнуть черта в живот, и через мгновение его громогласный вой огласил окрестности (ну, вы представляете себе вой Валерия!).
- Укуси-ил! Больно же! – Валерий, наконец, перестал орать и теперь обиженно дул на укушенный палец.
- А ты не суйся, куда не попадя! – Виталий с довольным видом сунул черта под мышку и гордо прошествовал мимо Валерия обозревать место дислокации.
Владимир задумчиво хмыкнул и направился за Виталием, Александр и Сергей пошли следом. Валерий тяжко вздохнул и поплелся за ними.
А кутеж готовился явно нешуточный. Расставленные прямо под открытым небом столы ломились от обилия яств, запахи витали такие, что у музыкантов потекли слюнки.
Среди все прибывающих гостей компания с удивлением обнаружила некоторое количество знакомых по рок-тусовке лиц.
- Хорошо, хоть попсы нет, - презрительно фыркнув, констатировал Александр.
- Да откуда им тут взяться, - так же презрительно ответил смирившийся со своей участью черт. – Они ж нашей братии как огня боятся, психи! На каждое свое сборище попа с кадилом тащат! Хе! Как будто он действительно что-то освятить может! Не то нынче духовенство…
Черта это как будто даже огорчало. Видать, замучила ностальгия по былым временам… Он горестно забормотал что-то себе под нос, изредка всхлипывая и суча копытцами, чем здорово раздражал Виталия, за что и получил увесистый подзатыльник.
Музыканты, тем временем, продолжали здороваться со старыми знакомыми и заводить новых, плавно передвигаясь в сторону накрытых столов, т.к. с закусью у Валерия было совсем плохенько, и только сейчас товарищи прочувствовали этот момент до конца.
- Чан-то мой бросили! – взвыл неожиданно трофейный черт и вцепился волосатыми лапами в плечо нацелившегося на окорок Виталия.
- А-ай! Зараза ты! – досадливо морщась, воскликнул оставшийся ни с чем басист, провожая недобрым взглядом воспользовавшихся его заминкой Валерия и Александра, уволакивающих вожделенный окорок.
- Чан-то, чан непростой был! Для главного напитка из корня мандрагоры-ы-ы! – не унимался черт.
- Какая еще манда... манда... Тьфу, ты, манда с горы!.. – видимо, алкоголь все еще давал о себе знать, и треклятая мандрагора никак не давалась Виталию.
- Сам ты х . р с горы! – заорал черт. – Живо ищи чан, металлюга! Ой, чтоб вас всех! Уйду я в рэперы!..
Это был удар ниже пояса! От такого заявления Виталий на целых пятнадцать секунд лишился дара речи, побелел, покраснел и, в конце концов, разразился возвышенной тирадой о цене предательства в ТАКИХ выражениях, что сорвал бурные аплодисменты присутствующих:

ЦЕНЗУРА

Это была речь Виталия...
Пристыженный черт пустил крокодилью слезу и признался, что сам не прочь спеть под балалайку о некой Жанне, а песнь про бесов, которые все злей и злей – суперхит всей нечисти, но это никак не умаляет важности его миссии, а посему «хеви-метал, конечно, форева», но чан-то надо искать!
- Ладно уж, пойдем искать твой котел, - снисходительно заявил Виталий, запихивая в рот кусок пирога.
Чан, учитывая его размеры, оказалось найти совсем не сложно. Проблема была в другом... Рядом с котлом уже ошивались недружелюбного вида ребята, при виде которых черт зашелся мелкой дрожью и обреченно заявил, что ему кранты. Виталий, потрепав черта по холке, решительно направился в их сторону.
- Эй, ребятки, посторонись! Мы забираем наш котелок! – Виталий плечом отодвинул ближайшего хмыря, но на его месте тут же возник второй, значительно превышающий первого в размерах.
Верзила угрожающе уставился на Виталия сверху вниз, его не обремененная печатью интеллекта рожа расплылась в такой кровожадной улыбке, что на душе у бас-гитариста вмиг сделалось тоскливо, и почему-то вспомнилось, что дома семья... Однако, по жизни руководствующийся девизом «Ни шагу назад!» Виталий и на сей раз изменять себе не собирался.
- Прочь с дороги! – сделав страшное лицо (что было совсем не сложно), прорычал он и двинулся на гиганта.
- Ой-ой-ой! Что теперь будет! – запричитал черт и закрыл глаза лапами.
Однако, «франкенштейн» не предпринимал никаких попыток напасть, а продолжал таращиться на Виталия, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

(Автор рисунка - Элина)


- Я, это... Ну, хотел, как его... – неожиданно промямлил он, густо покраснев, что определенно не добавило ему привлекательности, и, наконец, окончательно сконфузившись, выдавил. – Этот... автограф можно?
Черт отнял лапы от морды и ошалело уставился на верзилу. Виталий же, напротив, ничуть не смутившись, размашисто расписался на протянутом клочке бумаги. Гигант, заворожено глядя на бумажку, как сомнамбула побрел прочь, а остальные вообще не предпринимали никаких попыток помешать забрать чертов чан.

(Автор рисунка - Мана)


- А-автограф у тебя взя-ал! А я?! А у меня почему не берут?! – за спиной послышался знакомый скулеж.
Виталий обернулся. В двух шагах позади стоял насупленный Валерий с куском окорока в руках. Вот он – момент торжества! Виталий злорадно осклабился и победоносно прошествовал к котлу, подцепил его за душку и поволок было, но, прикинув, на фига ему это надо, выпустил черта, который на радостях взвизгнул и, подхватив чан, умчался с бешеной скоростью.
Виталий сунул руки в карманы и, насвистывая только что придуманный мотивчик, пошел обратно к столу. Проходя мимо Валерия, он скорчил премерзкую рожу. Валерий в ответ показал ему язык.

Часть 4
Когда басист с вокалистом, обмениваясь едкими репликами, вернулись на главную поляну, чертов котел уже вовсю кипел на костре. Вокруг него с воплями и завываниями кружили дюжины две чертей и еще шайка разномастной нечисти, в которую затесался Александр. Справедливости ради надо сказать, что завывал он ничуть не хуже остальных! Виталий поискал взглядом давнего знакомца и обнаружил, что чертяка под разлапистой елью увлеченно режется в преферанс с Владимиром. Довольно хмыкнув, Виталий присоединился к играющим. Так и не освоивший премудрости игры в преферанс, но считающий ниже своего достоинства скакание вокруг котла Валерий остался одиноко стоять на пригорочке. Видя, что никто не обращает на него ни малейшего внимания, Валерий в сердцах топнул ногой, обнаружил, что все еще держит в руке окорок, и со злости зафенделил его в сторону Виталия. Поскольку с меткостью у Валерия все было в порядке, окорок, просвистев мимо означенной цели, со всего размаху врезался в ствол той самой разлапистой ели, под которой, собственно, и шла игра. От недюжинного удара ствол здорово завибрировал, и из дупла вывалилась довольно сердитая белка. Причем вывалилась не куда-нибудь, а прямиком на голову Владимиру, и не замедлила тяпнуть его за нос. Совершив сие злодеяние, зверушечка сиганула обратно в дупло и, видимо, мирно уснула, преисполненная чувства выполненного долга. Безвинно пострадавший Владимир, скосив глаза к переносице, с ужасом разглядывал немедленно распухший дыхательный орган, постепенно выходя из себя. Виталий с чертом, затаив дыхание, ждали развития событий. И дождались... Окончательно вышедший из себя Владимир, подхватив с земли внушительных размеров дрыну, кинулся на Валерия.

(Автор рисунка - Мана)


Не ожидавший такого поворота дел вокалист шарахнулся в сторону, споткнулся о мирно дрыхнущего пожилого упыря и растянулся во весь рост. Несущийся следом Владимир затормозить, естественно, не успел и, рухнув следом, стал тягать Валерия за патлы. Валерий начал было орать, но рот тут же наполнился песком и еще какой-то грязюкой, и попытки возопить о помощи пришлось оставить. Упыря он, однако, разбудить успел. Тот, увидев происходящее, ужасно расстроился и предпринял робкую попытку разнять дерущихся. Кто знает, может это ему и удалось бы, не вмешайся вовремя Виталий, доходчиво объяснивший, что ребятам, в общем-то, мешать не стоит.
Упырь сокрушенно покачал головой и побрел прочь, совершенно выбитый из колеи. Виталий еще минут десять понаблюдал за потасовкой и решил, что теперь, пожалуй, довольно. Они с чертом кое-как оттащили вошедшего в раж Владимира от изрядно помятого Валерия. Хаер вокалиста к этому времени пришел уже в такое состояние, что можно было об заклад биться о бесполезности шампуня «VICHI»… В прочем, Владимир со своим распухшим шнобелем выглядел ничуть не лучше. Давно так не веселившийся Виталий только что не подпрыгивал от восторга. Черт смотрел на троицу с умилением:
- Эх, молодо-зелено! И я в ваши годы жарку поддавал! Вот времена-то были! И где они теперь...
Чертяка смахнул слезинку. Виталий подозрительно скосился в его сторону.
- Это когда это? Сколько лет-то тебе, нечистый? – недоверчиво хмыкнул басист.
- Да теперь-то уже все пятьсот будет, - вздохнул черт. – А вот лет этак триста назад…
Виталий попытался представить себя в возрасте двухсот лет от роду, пришел в ужас и впредь решил этой темой не озадачиваться. Зато пришлось озадачиться Валерием… Судя по всему, отвалтуженный Владимиром вокалист всерьез собирался закатить широкомасштабную истерику. Такого Виталий не пожелал бы и врагу! Уже не раз будучи свидетелями подобного шоу, музыканты при первых же признаках впадения вокалиста в истерию в панике старались улизнуть под благовидным предлогом из его поля зрения…
- Все, - пробормотал Виталий. – Пришел пушной зверь…
- Какой зверь?.. – не понял черт.
- Песец... – торжественно объявил басист трагическим шепотом и попятился в сторону главной поляны.
Положение неожиданно спас Александр. Не переставая завывать и раскачиваться, он подлетел к вокалисту с чашкой дымящегося варева и так же стремительно исчез. Забыв про истерику, Валерий недоверчиво принюхался, и, видимо, содержимое чашки показалось ему достойным доверия, поскольку он залпом осушил ее и отбросил в сторону. Виталий с Владимиром озадаченно переглянулись. Вокалист, посидев еще минутку, поднялся наконец на ноги и весьма нетвердой походкой направился в непонятном направлении... В непонятном потому, что шел он совершенно немыслимыми зигзагами, а через несколько метров его вестибулярный аппарат окончательно вышел из строя, и Валерий, рухнув, покатился с пригорочка прямо на Виталия... Виталий, естественно, успел вежливо посторониться с его дороги, и вокалист затормозил уже у самого костра, снеся по пути пару-тройку не столь прытких, как бас-гитарист, гостей и один стол.
На его несчастье Валерий оказался слишком близко к огню и в один момент начал дымиться под вопли переполошившихся чертей.
- Горит, гори-ит! Валерка горит!!! – заорал Александр, которому к тому времени было вообще все равно, что орать, лишь бы орать.
- Бесы! Бесы все злей и злей! – неожиданно перебил ор ударника вокал несколько невменяемого Валерия.
Черти пришли в неописуемый восторг и, подхватив вокалиста, понеслись тушить его в ближайшем озерце. Присутствующие на поляне разразились аплодисментами, которые, в прочем, заглушал несмолкающий голос Валерия.
- Тащат в заросший пруд, и не в силах никто помочь... – раздавалось со стороны озера.
Потом послышался плеск, тихое шипение и победный визг чертей.
- Штиль. Ветер молчит... – не унимался Валерий.
- Все, крыша поехала! – горестно заключил Виталий.
- Было бы чему ехать, - отмахнулся Владимир.
Виталий, прицелившись, за шиворот выхватил из толпы Александра.
- Ты чего ему подсунул, а? Он хоть очухается, или это насовсем? – обеспокоено поинтересовался он у почти впавшего в транс ударника.
- А? Чего? – встрепенулся Александр. – Да ничего особенного, так, пустячок – отвар из корня мандрагоры...
- Ну и ну! – озадаченно хмыкнул басист.
Владимир улыбнулся загадочною своею улыбкою и многозначительно покачал головой. Виталий значения этого жеста все равно не понял и только махнул рукой, дескать «будь, что будет»...
- Я не сошел с ума... – грянул голос вокалиста, явно уже возвращающегося на поляну.
- Спорный вопрос! – фыркнул Виталий.
Наконец, с треском продравшись через заросли кустарника, пред очи всех присутствующих явился Валерий. С вокалиста ручьями стекала вода, а в волосах весьма живописно запуталась тина и водоросли. Басист злорадно хихикнул:
- Кажется, репутация нашего Валерика слегка подмочена!..
Валерий, окинув недобрым взглядом притихшую поляну, решительно двинулся в сторону Виталия.
- Э-э-эй! Ты чего?! – заволновался басист.
- Пробил час – не остановишь нас! – выдал Валерий, сверкая безумными очами.
Такого поворота событий Виталий, естественно, ну никак не ожидал. Тем более, что остановить Валерия действительно никто не брался... Пока бас-гитарист предавался размышлениям на тему, как бы достойно сделать ноги, Валерий, издав боевой клич североамериканских индейцев, кинулся на него и... завис в воздухе!

(Автор рисунка - Key)


Часть 5
Гости шабаша застыли с открытыми ртами, но хозяева и завсегдатаи, кажется, ничуть не удивились.
- Чего это он?.. – Виталий, оторопело таращась на Валерия, подергал Владимира за рукав.
Владимир не отреагировал, зато пегий черт захихикал и шепнул Виталию по секрету, что корень мандрагоры повышает способность к левитации.
- К чему способность? – жалобно переспросил басист, тщетно пытаясь выудить из тайников памяти значение дурацкого словечка...
- Ну, летать он теперь может, летать! Не видишь сам, что ли?! – черт снова захихикал.
Виталий прикинул, каков будет эффект, если во время концерта Валерий вдруг воспарит над сценой, и решил, что овчинка стоит выделки. Он обошел кругом болтающегося в воздухе вокалиста и критически хмыкнул. На ум приходила почему-то лишь песенка Винни-Пуха: «Я тучка, тучка, тучка...»
- Над этим надо работать, - задумчиво изрек Владимир, почесывая подбородок.
- Будем работать! – радостно потирая руки, согласился Виталий и, хлопнув Валерия по мягкому месту, пропел. – Я тушка, тушка, тушка...
От такого бесцеремонного обращения со своей персоной Валерий пришел в бешенство и замолотил руками по воздуху, пытаясь достать ненавистного бас-гитариста.
- А вот ни фига! – Виталий резво отскочил в сторону и скрутил вокалисту кукиш.
Валерий издал короткий, полный бессильной ярости вопль, конвульсивно дернулся всем телом и... с ужасающей скоростью взмыл в высь.
- Ого! – только и вымолвил Виталий, провожая Валерия взглядом.
- Ничего, пусть полетает, - черт успокаивающе похлопал басиста по руке.
- Он улетел, но обещал вернуться! – раздался голос непонятно из какой канавы вылезшего Сергея.
В прочем, на него никто не обратил особого внимания, и он исчез там, откуда появился, прихватив с собой кувшин браги и Александра.
Однако расслабляться не стоило. Не прошло и пятнадцати минут, как над поляной вновь замаячил летающий объект, опознанный как Валерий. Он с диким воплем рассекал ночной воздух, а за ним с не менее диким визгом неслась стая летучих мышей.
Вокалист с бешеной скоростью приближался к земле. На поляне началась паника: все кинулись в разные стороны, опасаясь столкновения с Валерием. Да и стая разъяренных летучих мышей не представлялась блестящей альтернативой...
- Пусть полетает! – передразнил черта Виталий. – Нет, он везде найдет приключений на свою задницу!
Черт пожал плечами и поспешил убраться подальше от места возможного приземления Валерия. Виталий, нахмурившись, продолжал наблюдать за приближением вокалиста, прикидывая масштабы катастрофы.
Падение Валерия сопровождалось такими проклятиями, что у многих присутствующих волосы встали дыбом. Виталий только хмыкнул и покачал головой: давненько он не слышал таких словечек из уст ставшего в последнее время до тошноты положительным вокалиста. Летучие мыши еще поверещали над неподвижным телом Валерия и разлетелись. А вот Виталий начал нервничать. Валерий так и валялся, не шевелясь, что очень обеспокоило басиста. Конечно, вокалист по глубокому убеждению Виталия был распоследним гадом с замашками полудурка и к тому же нытиком и жутким лентяем, капризным и истеричным, ни на что не годным рохлей и тюфяком, бесхарактерной тряпкой, подлой и отвратительной сволочью, обрюзгшим уродом, мерзким засранцем и... трезвенником, в конце концов! Но... никто не пел так, как Валерий... Самое ужасное заключалось в том, что Валерий прекрасно осознавал свою ценность, и это позволяло ему совершенно безнаказанно отмачивать такое, за что, по мнению Виталия, стоило убивать на месте. Тем не менее, потеря такого вокалиста могла стать для небезызвестной «металлической» группы смертным приговором, поэтому Виталий сорвался с места и резво потрусил к Валерию, не подающему никаких признаков жизни.

(Автор рисунка - Dee Shan)


Приходящие в себя гости начали снова подгребать на поляну, с интересом поглядывая на застывшего над Валерием Виталия. Бас-гитарист тем временем от души «похлопал» вокалиста по щекам, пнул легонько и даже побрызгал водичкой, что не возымело ровным счетом никакого действия. Валерий, казалось, даже не дышал.
- Искусственное дыхание «рот в рот»... – задумчиво изрек подошедший Владимир, почесывая подбородок.
- Чего-о-о???!!! – заорал совершенно ошалевший от подобного заявления Виталий. – Сам и делай ему это... рот в рот!..
- Можно через носовой платок... – продолжал гитарист, ухмыляясь и поглядывая на Виталия.
Виталий судорожно сглотнул. При одной только мысли о подобном кошмаре ему становилось плохо, но что оставалось? Скрючившись над вокалистом, басист набрал в легкие побольше воздуха и... почувствовал, что сейчас его точно вывернет наизнанку. Может, и Валерий тоже чего-то там почувствовал, поскольку глаза его широко распахнулись. Несколько секунд вокалист и басист оцепенело таращились друг на друга, но Валерий явно не мог долгое время выдерживать нависшего над ним Виталия, лицо которого к тому же приобрело подозрительный зеленоватый оттенок. Поэтому, недолго думая, Валерий, взвыв нечеловеческим голосом, врезал Виталию что есть силы кулаком в глаз. Ожидай Виталий чего-то подобного, он бы, конечно, успел увернуться, но он-то не ожидал! Поскольку басист скрючился над Валерием в крайне неудобной позе, подлый удар вокалиста нарушил хрупкое равновесие, и Виталий опрокинулся назад, плюхнувшись на мягкое место и здорово отбив его. Этот в высшей степени отвратительный поступок Валерия в очередной раз убедил Виталия в том, что мерзкий вокалист не заслуживает ни малейшего доверия, ни уважения!
Обиженно кряхтя, Виталий поднялся, потирая одной рукой ушибленное место, а другой ощупывая набухающий под глазом фингал. Он, разумеется, мог в отместку здорово намылить Валерию шею, но связываться не хотелось. И вообще, Виталий обиделся.
- Вот и сделай доброе дело – еще и в глаз дадут! – пробормотал он и с гордым видом повернулся к вокалисту спиной и зашагал прочь.

Часть 6
Вскоре басиста нагнал пегий черт. Сначала он просто семенил рядом, вздыхая и поглядывая на Виталия, а потом робко потянул его за штанину:
- Ты это... не расстраивайся. Плюнь на него, неблагодарного!
Виталий подумал, что на всем на белом свете один только старый пегий черт и понимает, каково ему сейчас. От этой мысли стало почему-то еще обиднее. Басист уселся на ближайший пенек и предался нерадостным мыслям о своей горькой доле. Черт, однако, не терял времени даром: он мигом сгонял на поляну и вернулся со шкаликом горькой и гитарой. Горькая пошла хорошо... Виталий принялся наигрывать на гитаре такую душещипательную мелодию, что черт пустил поистине крокодилью слезу. Сам Виталий решил, что мелодия весьма недурственна, и определенно стоит подкинуть ее некоей поэтессе Маргарите... Маргарита была, несомненно, хорошей поэтессой, хотя в большей части написанных ею текстов Виталий не понимал ни хрена, но слова были красивые и поклонникам небезызвестной группы нравились.
Так басист побренчал еще с полчасика – черт слушал, вздыхая и поскуливая, - а потом резко остановился, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Виталий обернулся: на пригорке маячили во всей красе остальные участники группы, и вид у них (даже у вокалиста) был несколько виноватый. Валерий сопел, ковыряя носком ботинка землю и поглядывая на Виталия исподлобья, Владимир смотрел, как всегда, многозначительно (иногда Виталию казалось, что он просто не может по-другому), а Сергей и Александр изо всех сил цеплялись друг за дружку, дабы не рухнуть (хотя Сергей отчаянно перевешивал).
- Красивая...мелодия, - буркнул Валерий, зыркнув на басиста одним глазом, и, собравшись духом, почти жалобно выпалил. – Я ведь ничего такого не хотел, правда!
Виталий критически оглядел гитару – чем не ударный инструмент?! – и вообразил себе, как он шарахнет ей дрянного вокалиста по безмозглой башке, но в последний момент передумал (гитара-то ни в чем не виновата!). Владимир вновь заулыбался, разумеется, многозначительно! Валерий скрипнул зубами и выдавил:
- Извини, пожалуйста...
Вид у него был предистеричный. Поэтому Виталий поспешил сказать, что все в порядке, он нисколько не сердится, и даже заставил себя улыбнуться вокалисту (не приведи господь, такую улыбку во сне увидать!). Валерий вроде как успокоился и тут же заявил, что песня Виталия должна быть про забытые чувства, одиночество и смерть, а иначе он, Валерий, ее петь ни за какие коврижки не будет, и еще много чего в том же духе. Короче, Виталий пожалел, что пожалел гитару...
И тут пегий черт снова потянул басиста за штанину.
- А вам ведь пора, светает уже, - печально возвестил он и кивнул в сторону зависшего над землей странного летательного аппарата.
- И правда, - Виталий поскреб затылок, пытаясь найти подходящие слова для чертяки.
Слова никак не находились, поэтому бас-гитарист просто сгреб черта в охапку и, прижав от всей души к груди, срывающимся голосом произнес:
- Ну, будь здоров...дружище!.. Лихом не поминай!..
Отпустив черта Виталий пошел к «летающему катафалку», как он мысленно окрестил подозрительный транспорт, в который уже влезли остальные музыканты. Перемахнув через борт, он оглянулся. Пегий черт махал вслед удаляющемуся «катафалку» клетчатым носовым платком необъятных размеров, периодически трубно в него сморкаясь. Виталий с досадой хлопнул себя по лбу.
- Эй, чертяка, зовут-то тебя как?! – истошно заорал он.
- Агафон! Агафо-он!.. – донес ветер ответный крик скрывшегося уже из поля зрения черта.
Обратный полет прошел без происшествий. Разве что беспокойный Александр, пытаясь улечься спать на узком сиденье, начал расталкивать всех ногами, но Виталий просто дал ему в ухо, и все успокоилось.
Добравшись до дома, Виталий обнаружил, что дверь изнутри закрыта на цепочку, а к косяку пришпилена записка, из содержания которой становилось совершенно ясно, чем ему грозит попытка нажать на кнопку звонка в такую рань. Поскольку Виталий в какой-то мере был все же человеком здравомыслящим, то подвергать сомнению изложенные в записке жены угрозы не стал, а просто с максимально возможным удобством устроился на коврике под дверью и преспокойно уснул.
И приснился ему старый пегий черт Агафон, распевающий под балалайку «Улицу Роз», и Виталий улыбался во сне, еще не зная, что сочтены дни небезызвестной «металлической» группы, и уже не суждено Валерию спеть придуманную басистом чистую и печальную как слеза песню…
В прочем, это уже совсем другая история…
КОНЕЦ

МиЛеди

Автор рисунка - Элина


@темы: Юмор, Элина, Шико, Рисунки, Рассказы, №11, Key, Dee Shan, Проза, Погреб, МиЛеди, Мана

17:39 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Язычество

Быть язычником…
Это кричать «Перун велик»? Ненавидеть христиан? Гордиться своей исключительностью?.. Чего только не встретишь на белом свете…
Началось, наверное, с того, что православие ничего не могло мне дать, а я ничего не могла дать ему.
А вера в то, что помимо бога и дьявола есть еще что-то, была всегда.

Светило в небе яркое солнце, согревающее наш мир. Ветер гнал с юга тучи, наполненные дождем. Грозно и величественно рокотал над головою гром. Шум листьев заполнял пустоту, которая как-то незаметно образовалась в душе.
И из души, которая наполнилась новым и, вместе с тем, очень старым и давно забытым видением мира, просились на волю стихи и гимны, песни и молитвы, истовая вера и восторг от закатов и восходов…
Мир жил.
Вместо слепого исполнения правил пришло понимание. Понимание того, что не стоит гадить там, где живешь. А живем мы все на земле. На одной-единственной земле. Понимание того, что зверь, порою, оказывается вернее и честнее человека. Понимание того, что молнии и оглушительные раскаты грома наполняют душу силой, восторгом, радостью, а не суеверным страхом…
Мир жил. Жил как никогда ярко и прекрасно. Казалось, что сами древние и седые боги снисходительно смотрят на меня, словно на малое дитя, которое впервые пытается рисовать, ходить, говорить… А еще слушать.
Славян никогда не смущали чужие боги. Мир велик. Велико и небо. И на этом небе хватит места для всех богов, а на земле – для всех вероисповеданий. Так думали славяне-язычники. Да и не только славяне.

(Автор рисунка - Наташа)


И как только ребенок научился ходить, начались трудности.
Кто-то требовал, чтобы я «по-хорошему» одела на шею крест… Тогда во мне впервые шевельнулись порывы религиозной вражды.
Кто-то говорил, что язычество – это животное стремление поесть-поспать-по… да кто их знает, что это еще за «по…»? И становилось обидно за то, что судят они по себе.
Кто-то говорил, что он тоже язычник… и бросал окурок себе под ноги. А к вечеру, чего доброго, и блевал на ближайший газон…
Кто-то безапелляционно утверждал, что русская культура – это православие, забывая, что истоки нашей культуры в язычестве, а новой религии приходилось многое заимствовать у старой, чтобы легче было ее насаждать. И насаждать, кстати, с чисто политическими целями…
Сколько же злобы может вылезти из добропорядочного гражданина, который вдруг узнает, что кто-то думает не так, как положено, или, что еще вернее, не так, как думает он сам!
И было недовольство, были многочасовые споры, нервные патетичные возгласы, скандалы и вечерняя грусть.
И было солнце на небе, грозовые тучи, звери и птицы, шум леса и родной город, ставший частью новой картины мира.
И было растащенное кем-то по бревнышку капище. И боги, которым, по-моему, не нужны храмы, чтобы слышать людей.

А потом религиозные переживания прошли. Остались только старые гневные стихи в адрес христианства и его последователей в старой тетрадке. А злость почти прошла.
Просто пришло понимание того, что это глупым людям не хватает на земле места. А боги умнее. И одного неба им хватит на всех.

Волчица

(Автор рисунка - Мана)

@темы: Волчица, №10, Мана, Рисунки, Статья, Часовня

23:59 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Под прицелом всезнающих глаз
В обжигающе-горьком бреду
Ты танцуешь – в последний раз –
Босиком по тонкому льду.

И последний барьер снят,
Что любовь и что страх – прах!
Только кровь на твоих ступнях,
Только изморозь в волосах…

На краю, и сквозь полынью
Океан в небеса глядит,
Ни в аду не быть, ни в раю…
Я прошу тебя – не уходи.

Jim

Автор рисунка - Мана


@темы: Jim, №10, Летопись, Мана, Поэзия, Рисунки, Стихи

22:59 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Все не меряно и просто. Гаснут звезды, блекнут звезды.
Курица склевала просо - и гаданье не склалось.
Расставаться? - рад стараться. Мы умеем это, братцы,
Мы умеем - не сломаться. Как колеблемая трость

Мы согнемся перед этим. Сосчитаем по примете
Всех цыплят на всей планете, подведем всему итог.
Были вместе, стали порознь. Осень - мразь и осень - морось,
Неприветливая поросль прорастает вдоль дорог.

Мы в аду, там все - отдельно. Это даже не смертельно.
Это краской акварельной нарисованная смерть.
Штрих налево, штрих направо - развеселая забава.
Расстаемся мы без славы, и расходимся - гореть.

Все что было - все золою. Разумеется, не стою.
Осень стала шуткой злою - пахнет серою вода.
Старый парк уже не нужен: только листья, только лужи.
Расставание закружит и утащит в никуда.

Ива

Автор рисунка - Мана


@темы: №10, Ива, Летопись, Мана, Поэзия, Рисунки, Стихи

21:35 

Маршрутка

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Маршрутка

Василий Ильич, водитель маршрутки, в 23:00 отъезжал от кольца. Время было уже позднее, и Васька-флегма – так его прозвали коллеги – решил тронуться порожняком: людей в такое время ездило от конечной остановки мало, но вероятнее всего, кто-нибудь подсядет по пути – так думал он.
Маршрут, по которому он ездил уже второй год, был пригородным: от центральной площади пригорода до станции метро, и обратно. Васька полюбил этот маршрут – шоссе шло полями, лесочками, пролегало мостами через речушки, только совсем чуть-чуть вторгался он в город с его бесконечными светофорами, унылыми серыми домами.
Летом, когда он ездил полями, вдогонку маршрутке мчался запах луговых цветов, а зимой мрачные зеленые ели, нахлобучив на себя снежные шапки, как будто живой цепью стояли вдоль дороги, а на месте полей раскидывались огромные снежные равнины.
Но сейчас стояла осень, когда нарядившиеся было в пурпур, золото деревья, точно кого-то испугавшись, побросали свои листья, и лишь особо упорные из листьев оставались понуро висеть, трепеща от сильного ветра и намокая от осенних дождей. Поля пожелтели и пахли сыростью.
Да, а ему еще надо было доехать этот последний рейс: за день он порядком вымотался, хотелось спать – упасть и забыться. «Скорей бы уже ночь, - только и думал он. – Долой этот чертов день».
Он стал вспоминать. День, и вправду, не заладился с утра: попросили в его выходной день обязательно подменить коллегу, с женой не ладилось, спозаранку они опять поругались. Она его разлюбила, у нее был другой, но всегда после таких ссор ему было за себя неловко и стыдно, как бывает, когда тебе дали на сохранение какую-то ценную вещь, а ты ее потерял или разбил. Приходя домой под вечер, он не разговаривал, а на утро – опять ссора из-за любой мелочи, во время которой он по обыкновению молчал.
Во время сегодняшней у жены подгорела каша, которую все-таки пришлось съесть за отсутствием другой пищи.
С горьким вкусом на языке и горечью в душе – так он и поехал на своей «газельке» по маршруту. Дождь, ливший с самого утра, приударил еще сильнее, и загромыхал по крыше такси. От шума невеселые мысли Васьки прервались… «Эх, забыться бы» - подумал он снова.


(Автор рисунка - Мана)

Маршрутка тем временем выехала из пригорода. Центральная улочка совершенно неожиданно перешла в шоссейную дорогу, а невысокие поселковые постройки сменились раскинувшимся по обе стороны от дороги полем. Шоссе, залитое дождем, походило на какую-то бурную реку или даже море: поднимавшийся порывами ветер гнал волнами воду по асфальту, а ливень своей нескончаемой дробью покрывал ее частыми мурашками. Василию Ильичу и самому начинало казаться, будто не шофер он вовсе, а бороздит просторы океана, как отважный мореплаватель. Штормит все сильнее, но крепко зажат в его руках руль-штурвал, и смело встречает его «газель» безумства морской стихии.
По левому борту промчался такой же покоритель водной стихии. Василий Ильич помотал головой, стряхнув дремоту. «Надо доехать, а потом – ночь, забвение…» - мечтал он. Пассажиров как назло не попадалось, а значит – сожранный зря бензин и маленькая выручка. «Ясно дело, в такую погоду палкой из дома не выгонишь. Сидят себе по домам, а лучше – спят». При мыслях о сне лицо его обрело усталую улыбку. Поймав себя на этой мысли, шофер взглянул на свое лицо в зеркало заднего вида. Из зеркала на него смотрела пара пустых, безжизненных глаз, чернота их зрачков проваливалась куда-то в бездну – это были его глаза.
От внезапного, непонятного ужаса он съежился, но тотчас же устремил взгляд на дорогу. По правой стороне треугольниками крыш торчали дома садоводства, за которым сразу начинался лиственный бор.


(Автор рисунка - Шико)

На обочине Васька увидел голосующую фигуру: старушка в черном полиэтиленовом дождевике, капюшон был накинут так, что лица практически и видно не было, за плечами была холщовая котомка, правой рукой, как на посох, она упиралась то ли на лопату, то ли на грабли – разглядеть можно было только черенок. Он плавно подъехал, стараясь не забрызгать столь позднего пассажира, и затормозил. Бабуся энергично и молодцевато открыла дверь рядом с водителем и стала бойко устраиваться на сиденьях: ловко закинув котомку, странная пассажирка просунула в кабину свой посох-лопату, да так, что замерший Васька получил удар черенком по темени. Той же секундой она хлопнула дверью и сказала:
- Поехали.
- Бабуся, с таким сельхоз инвентарем можно было и на задних местах размещаться, - сказал Василий Ильич, потирая темя, однако же без всякой злобы в голосе, а наоборот, как-то даже радостно.
- Ничего, милок, так надо… Уже немного осталось… Я уж тут как-нибудь, - забормотала старуха из-под капюшона, протягивая плату за проезд.
Маршрутка снова тронулась в путь, и после паузы Василий Ильич примирительно резюмировал:
- Да уж, и вправду, сидите. Никого и так уже по дороге не подсадим, наверное…
- А и не надо мне никого больше, - отозвалась бабуся.
Пустынное шоссе, пробежав над маленькой речушкой, завело в рощу. Встречных машин не попадалось вообще, он ехал по середине этой дороги, и весь мир представлялся ему таким одиноким – как будто в нем только он, маршрутка и бормочущая что-то под нос старуха. И ему вдруг стало ясно – так же ясно и понятно, как бывает, когда вспомнишь давно забытое правило, что эта дорога никогда не кончится и что домой он уже никогда не попадет. Похоже, сон опять одолевал его. Зевнув, Васька промолвил:
- Эх, боже мой, ну и погода… Черт знает что такое.
- Природа это, - вдруг поддержала разговор его попутчица, - она знает сама, как и что. Так, стало быть, ей и нужно. Не понимает человек ее, боится… Придумал себе бога и дьявола – а нет их. Только она и есть по-настоящему.
- А-а-а… - зевнул он и, потеряв нить разговора, переспросил. – Кто она-то?
- Ну, природа… матерья – если по-научному, - видимо, слово ей самой понравилось, отчего она тихонько хихикнула.
Василий Ильич прекратил ее слушать, а бабка опять занялась бормотанием. Мысли его от природы перешли вновь на сегодняшнее утро, жену и его жизнь. «Нет, для начала надо уснуть покрепче, - думал он, - а потом разберусь я и с ней, и с жизнью. Скорей бы уж ночь!..»
Шоссе делало поворот, и маршрутка послушно последовала в него. Раздались писк и пофыркивание мобильного телефона, он потянулся в карман, чтобы ответить жене:
- Я уже на подъезде к городу. У меня последний… - начал он говорить в трубку, но не докончил.
- Василий, я ухожу от тебя… Нам надо расстаться, так будет лучше, - голос ее звучал робко, и все это почему-то напомнило ему на секунду мыльную оперу.
- Алло?! Да слышишь же ты меня…
Телефон уже молчал, а из правого глаза Васькиного выкатилась слеза, доползла до середины щеки и застыла в нерешительности. Две ярких мутных луны взошли перед машиной. Что-то резко и неприятно взвизгнуло. Хрустом разбившегося стекла упал занавес. Наступила ночь.

Старушка уже минут пять возилась, пытаясь выйти, перекореженную дверь переклинило и ни на старушкины усилия, ни на уговоры не поддавалась. Наконец, под ударом ноги дверь сдалась, и бабуся оказалась на свободе, там же оказалась котомка, которую она вслед за собой вытащила с сиденья. Сложнее пришлось с косой: палка защемилась между креслами и не тащилась. Однако же, старуха изловчилась и, упершись одной ногой в борт машины, выдернула ее. Заглянув напоследок в маршрутку: ничего ли не забыто – она остановила взгляд на шофере. Васька был безмолвен, лицо его лежало на руле, глаза прикрылись, а на щеке застыла ничего не понимающая слеза.
- Ничего, касатик, - прошамкала она. – Теперь не надо будет больше плакать, не будет ни боли, ни страданий.
Порывшись в котомке, она достала обгрызанный и пожелтевший блокнотик и открыла на страничке, заложенной огрызком карандаша. На страничке столбиками цифр громоздилось какое-то расписание электричек, внизу был написан номер рейса злополучной маршрутки и еще какие-то каракули. Старушка чирканула огрызком по нижней надписи и вздохнула: «Придется на электричку идти!»
Опираясь на свой посох-косу, с котомкой за плечами она пошла, за поворотом остались две столкнувшиеся машины, а впереди уже виднелись огни города. Она неторопливо шла и шла, ее фигура в черном дождевике, с нелепой холщовой котомкой и косой становилась все меньше и меньше, и уходила за горизонт. Повсюду раскинулась обреченная на жизнь природа. Предстояло жить – и не ей ли было лучше всех знать, что это такое…

Погибель

(Автор рисунка - Лорд Зойсайт)


@темы: №9, Летопись, Лорд Зойсайт, Мана, Погибель, Проза, Рассказы, Рисунки

20:57 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Тишина
или
Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки


- Сонэдзаки опять стал самым лучшим учеником на этой неделе!
- Да, от него даже господин Китано без ума. Говорит, что у Сонэдзаки большие шансы учиться где-нибудь за границей, в одном из лучших университетов!
Раздался звонок, и коридоры школы опустели. Разговор так и не был закончен.

- Молодец, Сонэдзаки. Садись, - Китано отложил мел. – А вы все учитесь, как надо отвечать урок! К завтрашнему дню прочитайте следующую главу учебника, а сегодняшний материал все должны вызубрить до последнего иероглифа. Вопросы остались?..
- Нет, господин учитель…
- Можете идти.

Сонэдзаки под взглядом учителя медленно сложил вещи в портфель, обдумывая, какой бы дорогой пойти домой на этот раз, чтобы не наткнуться на поклонниц из других классов. Да и из своего тоже…
Родители совсем недавно переехали сюда и перевели его в новую школу, где он продолжал делать большИе успехи.


(Автор рисунка - Волчица)

- Сонэдзаки!!! – О нет, неужели его кто-то заметил!.. – Привет! Я Усуи, твой одноклассник. Мы еще не знакомы.
- Я тебя помню, - Сонэдзаки мысленно облегченно вздохнул.
- Ты не составишь мне компанию – сегодня после уроков открыт зал кэн-до…
Р-р-р-р… Опять! И когда им надоест напрашиваться на поединки, проигрывать, а потом нахваливать мое мастерство! Радует хоть то, что проигрывают они не специально…
- Конечно, Усуи. Идем.
В гулком зале было слегка прохладно. Сонэдзаки привычным жестом оправил кимоно и взял меч. Усуи с улыбкой идиота последовал его примеру. Впрочем, эту улыбку следует толковать скорее как доброжелательную…
Удар! Шаг. Поворот. Удар. Блок. Блок. Удар. Удар. Удар. Шаг. Удар… Конец поединка.
Сонэдзаки сделал глубокий вдох, поклонился и отправился в раздевалку, давая этим понять, что дальнейших поединков не будет.
- Спасибо, ты прекрасный боец… - Тихим шепотом донеслось в спину. Немного болела голова. Надо домой, и поскорее.
Но на выходе из зала он наткнулся на Хитоми, которая жила в доме напротив.
- Сонэдзаки, ты домой?..
- Угу.
- Тогда пойдем вместе! – Она весело размахивала портфелем. – Знаешь, а Сонэдзаки – это очень длинное имя. Твои друзья как-нибудь его сокращали?
- У меня нет друзей.
- …Ну-у… А мне тут рассказали, что ты классно рисуешь.
Дорога повернула на их улицу.
- Ты нарисуешь что-нибудь для меня, правда?..
- Да, Хитоми. К концу недели.
- Спасибо! Правда?
- Правда. До завтра. – Он развернулся и направился к дому все тем же ровным шагом.

- Сынок, я записал тебя в класс стихосложения, тебе надо развивать свой талант.
- Да, отец.
- Ты доволен?
- Да, но я не уверен, что смогу все успевать.
- Можешь не помогать маме по дому, это освободит и силы, и время.
- Да, отец.


(Автор рисунка - Мана)

Хитоми сидела у окна и даже не пыталась учить уроки. Где-то совсем рядом сидит он и учит урок, чтобы завтра снова доказать всему миру, что он – самый лучший на свете. А еще самый сильный и самый красивый…
Многие девочки завидовали Хитоми, ведь только она могла без всякого повода идти с Сонэдзаки до самого дома. Но никто не знал, насколько он на самом-то деле безразличен ко всем вокруг. И к Хитоми тоже. Но тогда даже хорошо, что никто об этом не знает.

Китано проверял работы учеников. Тетрадь Сонэдзаки он намеренно оставил напоследок, чтобы хорошенько изучить все, что написал его лучший ученик. Этот симпатичный и умный молодой человек, надо отдать ему должное, думает не о девушках, а о своем будущем, и проявляет жесткие, мужские черты характера, столь несвойственные его одноклассникам.
Надо будет спросить у мастера кэн-до, каковы его успехи в этом искусстве.

Усуи восторженно рассказывал приятелям о поединке с Сонэдзаки:
- Он оказался быстрее меня раза в два! Такая ловкость есть еще только у сенсея!
- Только не говори, что сам ты хорошо дерешься! Я тебя тоже тогда победил, хоть и пришлось немного попотеть. И уж не сравнивай с сенсеем…
- А он это сделал с легкостью. Я только два раза смог нанести удар… то есть попытаться нанести удар. И только успевал защищаться. В зале было прохладно, а ветром занесло несколько лепестков сакуры. Сонэдзаки выглядел совсем как настоящий самурай!
- Да ты краснеешь, как девчонка!
- Дурак ты, Хагаро! Лучше бы почитал книжки про самураев, а потом на Сонэдзаки посмотрел. И сравнил!
- Ладно тебе, я шучу.

Сонэдзаки закрыл последний учебник и лег поверх одеяла. Окно. Луна. А до конца недели надо еще нарисовать что-нибудь для Хитоми, сочинить что-нибудь для Тигусы и написать письмо для мисс Мицуно, которая уехала учиться за границу и иногда присылала ему письма.
Зачем он им нужен? Что в нем такого? И зачем он поддерживает в них это стремление…

Через три месяца все учителя, ученики его и параллельных классов и участники предстоящего спектакля были у его ног.


(Автор рисунка - Волчица)

Костюм самурая был немного велик в плечах, но это не имело значения, так как зрители собирались смотреть на него, а не на костюм.
На сцене репетировали сцену прощания Императора с возлюбленной, которая как раз исполняла танец с веером, когда Сонэдзаки выглянул из-за занавеса. Возлюбленную Императора играла Тигуса. Невольно вспомнилось ее жалкое, сдавленное «Я… люблю тебя» перед выходом на сцену и его жесткое и тихое «Оставь подобные разговоры со мной раз и навсегда. Молчи».
Теперь Тигуса играла роль очень натурально. У особо чувствительных зрителей выступят слезы, когда начнется представление. До него оставалось несколько минут…

Спектакль прошел хорошо. Сонэдзаки был прекрасной юной звездой всего представления и с улыбкой кланялся зрителям, когда все артисты вновь вышли на сцену. Все, кроме одной девушки. Она поскорее отправилась домой, задернула шторы и села на краешек кровати. Тишина. Он и так счастлив. А она просто опозорилась…
Тигуса достала бритву и медленно провела ей по горлу.
Больно… Очень больно… Любимый…

А Сонэдзаки был в зале кэн-до, куда его опять притащил Усуи.
- Тебе не надоело проигрывать?!..
- Этот раз будет последним. Я принес настоящее оружие.
- Я не собираюсь причинять тебе вред. А у тебя это все равно не получится.
По залу гулял легкий ветерок. Приятная прохлада близящегося вечера расслабляла тело.
- Тогда начнем.
- Начнем.
Шаг. Шаг назад. Шаг вперед. Шаг вправо. Взмах мечом. Шаг вперед. Уход от удара. Удар. Удар. Удар… Конец поединка.
Сонэдзаки стоял и смотрел на противника, продолжавшего сжимать обломок меча.
Несколько цветочных лепестков, залетевших с улицы, легли на пол. Медленно, поочередно. Вокруг царила ласковая тишина, ставшая долгожданной наградой победителю. Тяжело дышал Усуи. Опуская меч, он невольно зашуршал одеждой, за что его и впрямь захотелось разрубить на части. Но это будет лишь очередным нарушением тишины. Поэтому не стоит.
- Я надеюсь, что этот наш поединок был последним?..
- Да, я тебя больше не потревожу. Ты все равно даже не замечаешь меня. Тревожить тебя уже нечем. И незачем, - голос почти сошел на шепот, словно повинуясь немому желанию победившего не слышать ни единого звука.
- Хорошо, - Сонэдзаки повернулся и направился к раздевалке, когда вдруг слух резанул булькающий звук и гортанный стон, в котором уже нельзя было узнать голос Усуи. Молниеносно обернувшись, он успел увидеть, как тело юноши, вспоровшего себе живот, со стуком завалилось на бок.
Сонэдзаки в поисках помощи выскочил из зала и кинулся бежать по пустынным коридорам. Ноги скользили на гладком полу. Топот эхом возвращался от стен. Меч, в силу привычки, оказался в ножнах у пояса.
Сюда…
- Господин учитель, это очень срочно!
- Да на тебе лица нет!

Сирена скорой помощи завывала, разгоняя с дороги автомобили. Сонэдзаки и Китано сидели в машине, глядя на врачей, почти сходящих с ума от невыполнимости поставленной перед ними задачи. Китано переводил взгляд с одного своего ученика на другого, заедая горе какими-то таблетками, которые постоянно носил с собой.

Тишина больничных покоев нарушалась шумным дыханием учителя. Сонэдзаки задумчиво теребил в руках кумихимо с ножен своего меча.
- И где только он взял это оружие? Отложи. Это не игрушки для молодых людей твоего возраста.


(Автор рисунка - Волчица)

Хирург вышел из операционной и отрицательно покачал головой. Юноша посмотрел на Китано. Тот в ужасе выдохнул и, видимо не в силах справиться с чувствами, вышел, повторяя:
- Я сейчас, сейчас…
Звук удаляющихся шагов…
Сонэдзаки огляделся. Он впервые за много часов остался в одиночестве.
- И глупо же я смотрюсь тут в этом кимоно… - Тихий шепот потонул в пустоте коридора.
Но пустота почти сразу заполнилась: на каталке пронеслось в ореоле врачей тело Китано. И обрывки фраз:
…лекарство…
…отравился…
…недопустимая доза…
И главное: это уже безнадежно.
За окном багровыми красками пылал закат. Было видно горы. Теперь Китано…
Юноша встал и медленно побрел прочь.

Хисоко разглядывала рисунок, который уже очень давно нарисовал для нее Сонэдзаки. Она разглядывала его каждый вечер, но сегодня все было не так, как обычно. Тигуса после спектакля сбежала домой вся в слезах. И поговаривали, что это все из-за него, холодного и жестокого.
Сегодня он и ей сказал «Убирайся», когда она наткнулась на него за кулисами. Он убрал ее из своей жизни…
Раздался телефонный звонок.
- Да…
- Хисоко?!..
- Да.
- Это Марико, подруга Тигусы!
- Она о тебе говорила, здравствуй, а что сл…
- Тигуса покончила с собой!
- Что?!!..
- Она перерезала себе горло… Ты знаешь, почему это могло случиться?! Скажи! Скажи мне! Почему она вдруг сделала это?!..
- Тигуса?.. Я не знаю… не знаю…
Слезы в трубке и короткие гудки.
Тигуса… Это один выход. Твой. Других не осталось…
Хисоко взяла в ванной бритву и попыталась сделать надрез на запястье. Но было больно, кровь почти не текла. И не было сил надавить сильнее.
Тихонько всхлипнув, она отбросила металлическую пластинку в угол комнаты и накинула куртку. Надо освежиться. Надо выйти на свежий воздух. На улицу…
Его окна не горели. Еще не вернулся. Или уже спокойно спит, разрушив еще несколько судеб.
Улица стала светлее…

Придя вечером домой, Сонэдзаки узнал от переполошенных родителей, что Хисоко сбила машина. На их улице, что уже было немного странно. Водитель клялся, что девушка словно из-под земли выросла на проезжей части, отчего он и не успел затормозить…
Ну что за день…


«Здравствуйте, мисс Мицуно.
Сегодня мои родители опять переезжают на новое место. Я еще не знаю адреса, где мне предстоит жить, поэтому Вам придется ждать следующего моего письма.
Спасибо за Ваши поздравления. Меня очень порадовала эта милая открытка. Я очень ценю Ваше хорошее отношение, мисс Мицуно…»

Волчица


Автор рисунка - Лорд Зойсайт


@темы: Рисунки, Рассказы, Проза, Мана, Лорд Зойсайт, Летопись, Волчица, №9

22:46 

Шутка

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Шутка

Мы так часто забываем
О траве и облаках,
Не задумавшись, что в мире
Остальное все пройдет…

Sathur Nashara


Мы побежали к Толику – родители подарили ему на День Рождения игровую приставку, и нам не терпелось узнать, что же это такое.
Мама Толика принесла булочки к чаю, но они уже успели остыть, а от игры было просто не оторваться.
Потом стали немного болеть пальцы из-за того, что я сильно сжимал джойстик, а Толик сказал, что устал. Тогда его папа все-таки усадил нас за стол и мы выпили остывший чай с остывшими булочками. А мама Толика сказала, что уже поздно – нам пора спать, а ведь еще уроки надо делать…
И я побежал домой…

- Они целый день играли. Думаешь, это не повлияет на успеваемость?..
- Лида, это всего лишь новая игрушка, которая ему еще не надоела и которую мы сами ему подарили. Тут переживать не надо.
- Знаешь, - сказала Лида, садясь на диван рядом с мужем, - а ведь я сейчас очень сожалею о тех часах, что в молодости потратила просто так. И мне сейчас не хватает их…
- Так всегда будет. Люди в их возрасте не задумываются о вечном: ни о любви, ни о траве на каком-нибудь далеком лугу, которая еще более вечна, чем все человеческие чувства…
- Да…
- Знаешь что, а пойдем-ка лучше по набережной погуляем?..

Грозный Бог задумчиво смотрел с облаков на раскинувшийся внизу мир, который все пытался жить своей собственной жизнью.
- Брат…
- Да.
- Я смотрю вниз, на людей, и думаю, что когда-нибудь, возможно, состарюсь. Или даже умру. И пройдут мои любовь и ненависть… А люди все так же будут жить… Мне порой кажется, что они более вечны, чем я.
- Они не вечны, как и трава, по которой они ходят. Просто ты не замечаешь, как они рождаются и умирают, сменяя друг друга. А они не замечают, как рождается и умирает трава, которую я взрастил для них.
- Может быть, и эта трава более вечна, чем я.
И они оба засмеялись этой простой незатейливой шутке…

Волчица

Автор рисунка - Мана


@темы: Проза, Мана, Летопись, Волчица, №9, Рассказы, Рисунки

15:04 

"В полночной тиши – стук достигнет души..."

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
В полночной тиши – стук достигнет души,
И все струны ее задрожат.
Иди же вперед – дорога зовет,
Иди, не глядя назад…

Захлопнется дверь твоего бытия,
И тайны накроют волною,
И легкие крылья давней мечты
Раскроются вдруг за спиною.

Вперед – не скучай, светел твой горизонт,
Освещенный солнца лучами,
Ждут тебя чудеса – новой жизни тропа…
Сожалений не прячь за плечами…

Вьется тропка,
Взбираясь и падая вниз,
Исчезая за валунами.
Ты ее не теряй,
Ведь ведет в чудный край:
В мир, когда-то придуманный нами…

Mana

__________

Автор рисунка - Kuma Ryuichi


@темы: Kuma Ryuichi, Mana, №5, Кума Рюичи, Летопись, Мана, Поэзия, Рисунки, Стихи

Журнал Цитадель

главная