Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: погреб (список заголовков)
16:27 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
16:27 

Пьяный пони

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
17:50 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
09:28 

Брат Моргот

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
13:38 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
23:41 

Проклятие Фукурукудзю

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Проклятие Фукурукудзю

Действующие лица:
Монах – Ногида Воруки
Демон – Харя-То Во Гари
Девушка – Меряюша Гамихату
Самурай – Комунадо Томудам
Сказитель – Басня Дабайка

Время: весна, пора цветения сакуры и неврозов.
Место: где-то в Японии :)
Сказитель на протяжении всего действия сидит вполоборота к зрителям, сопровождая повествование игрой на струнном музыкальном инструменте, акцентируя важные эмоциональные моменты.
Актеры, не задействованные в сцене, сидят спиной к зрителям, выполняя роль пассивных декораций.

Сцена 1
Актеры, сидящие спиной к зрителям, держат в руках веточки сосны, символизирующие буйную растительность. На сцене появляется запыхавшийся монах. Поминутно озираясь, он спешно пересекает периметр сцены. Лицо монаха, полное тревоги, наконец, проясняется.

(Автор рисунка - DeeShan)


Монах:
(утирая пот рукой)
Уф! Кажется, ушел.
(Тяжко дышит)
Я Ногида Воруки,
Монах из храма Фукурукудзю,
Деревни Фукурукудзю,
Что на горе Фурукудзю
Стоит веками.
Наскучили мне стены храма.
И длинное его названье
Навязло на зубах.
Без сожалений покидаю
Гнездо родное,
На память лишь забрал
Я пару безделушек
…пока все спали…
Все бросились, конечно,
Провожать меня,
Кричали
И махали вслед руками.
…насилу вырвался
(продолжает путь)

Сказитель:
Басня да Байка вам поведает:
(нараспев)
О, горе!
О, плач и скорбь, и слезы!
В деревне Фукурукудзю,
Что на горе Фурукудзю,
Из храма Фукурукудзю
Похищены святыни!
Бесчестный бонза,
Презрев закон людской,
Поправ монаший долг
И прочие обеты,
Осмелился украсть из храма статуэтки.
В заплечном сундуке его
Томятся два десятка
Высоколобых изваяний
Любимого народом бога Фукурукудзю,
Что по итогам хит-парадов
В десятке лидеров по праву
Место занимал.
Дарил он жителям удачу и веселье
По низким ценам,
А порою и в рассрочку.
Теперь же гранулы божественного дара
Покинули отчаявшихся духом,
И ожидают их тревоги и печали.

Монах:
Ах, демон побери!
(останавливается)
Шнурок мой развязался так некстати
(наклоняется завязать, но отвлекается)
Теперь, пожалуй, не успею
До окончанья этой сцены
Найти себе ночлег и хавчик.
Меж тем стемнело.
(зевает)
Вот и кочка поуютней.
(ложится в углу сцены, сквозь сон бормочет)
Какие, кстати, к дьяволу, шнурки?
Ведь я босой…
(засыпает)

На сцену под тревожную музыку выходит демон. Вид его ужасен. Актеры, что сидят спиной, убирают веточки сосны и выставляют на раскрытых ладонях небольшие статуэтки Фукурукудзю, символизируя собой внутренние покои храма. Демон исполняет некий эксцентричный танец, карикатурно повествующий о злодеянии монаха: собирает статуэтки, пряча за пазуху.

Демон:
Я демон
Харя-То Во Гари, у меня…
Особой глубины на вещи взгляд.
О! Видел я монаха!
Укравшего…нет, не просто безделушки,
А счастье у людишек.
По жадности и глупости своей,
Кармические спутал нити.
Теперь он обречен
Невольной быть причиной
Смерти тех несчастных,
Что встретятся ему
На жизненной дороге.
И шлейфом за плечами
Будут развеваться
Чужие слезы, горести, несчастья,
Пока обратно в храм
Все до единого
Не возвратятся изваянья.



Демон подходит к спящему монаху и, склонившись, смотрит на лицо. Внезапно монах просыпается и, видя перед собой оскаленную физиономию демона, нервно вскрикивает, чем пугает самого демона, который вскрикивает вместе с ним.

Монах:
(встревоженно и, в то же время, участливо)
Ты кто, приятель?
Что за жуткий вид?!
За что природа над тобой так надругалась?
Ведь ты, пожалуй, демона страшнее!

Демон:
(приходя в себя, в сторону, задумчиво)
Страшнее демона?
Постой-ка…
Так я ведь он и есть…
Забавно.
(вслух, притворно-встревоженно)
Что… все так скверно?
(ощупывает лицо, говорит с явным облегчением)
А… это… Это ж только маска
(начинает снимать маску, вкрадчиво)
На самом же я деле
Под ней такой же абсолютно,
Как и ты.

Демон срывает маску, под которой, впрочем, находится еще одна, не менее ужасная. Тут же демон протягивает монаху зеркало, дабы тот самолично убедился в справедливости слов демона. И в тот момент, когда монах подносит зеркало к лицу, надеясь увидеть там свое отражение, демон исподтишка молниеносно одевает на монаха маску. Монах же, видя в зеркале вместо своего отражения лик демона, вскрикивает от ужаса и, не в силах поверить, делает несколько неуверенных шагов назад, где и падает, занимая ту же позу, что и до пробуждения.

Демон: (нравоучительно)
Дерзнувший посягнуть
На редкое собранье статуэток,
Ты потерял свое лицо навеки!
(Дьявольски смеется)

Демон уходит, удовлетворенно потирая руки. Монах остается некоторое время недвижим. Актеры по краям сцены вновь поднимают веточки сосны.

Монах: (пробуждаясь)
Ох, что за сон мне явлен был,
(задумчиво ощупывает лицо)
Кошмаров полон.
Надеюсь, не пророческий…
Коль скоро мне свою личину
Едва возможно прокормить,
То ту, вторую,
Прокормить смогу едва ли.

(Автор рисунка - Мутант TSÖRG)


Монах достает из-за пазухи чашку и палочки. Пытается поесть, но его бьет крупная дрожь, и пища не достигает рта.

Никак не успокоиться мне что-то,
Дрожат все члены,
И если руки я свои не обуздаю,
Уйду голодным.
(Встает, кряхтя, и уходит со сцены).

Сцена 2
Сказитель: (нараспев)
Путь в тягость для того,
Кто не рожден скитаться.
Но долго ли ведется сказ,
Конец пути был близок.
К закату дня второго
Монах достигнул вод озерных.
На берегу, в тени цветущей вишни,
В роскошных лопухах
И зарослях крапивы ютился домик.
И, уповая на закон гостеприимства,
Что не позволит путника с дороги
Прогнать в сырую ночь,
Монах стучится в дом.

Раздается троекратный стук. На сцену выходит девушка. Актеры, сидящие спиной, сменяют декорации леса на убранство женской комнаты. Девушка садится в центре комнаты, вполоборота к зрителям, скрывая лицо рукавом. Вся ее поза демонстрирует глубокую скорбь.

Девушка:
Я Меряюша Гамихату.
Сижу, одна скучаю в комнате,
Наполненной лишь слугами да мухами.
И вся моя отрада – в ловле мух.
(Оборачивается и медленно высыпает мух с ладони).

Раздается троекратный стук.

Любимый мой на службе у вельможи
Четыре долгих месяца, неделю и два дня.
Источенное ожиданьем встречи, стенает сердце.
Я весточку ему послать была бы рада.
Только как?

Раздается троекратный стук.

Быть может, это знак судьбы?
В час поздний на пороге путник…
О, кто бы то мог быть?

(Автор рисунка - Мицуно Ами)


Сказитель: (нараспев)
Конечно, это знак.
Как может быть иначе?
Предписан жанром острый поворот.
В глуши лесов поют одни цикады,
А новости обходят стороной.
Любому гостю рада будет
Истосковавшаяся по общению душа.

На сцену выходит монах.

Монах:
В ваш дом стучится одинокий путник, госпожа,
Я – Ногида Воруки,
Из пункта «А» в пункт «Б» иду
И в долгих переходах
Забыл уже, как выглядит вкус пищи.

Девушка: (задумчиво, про себя)
В пункт «Б»?..
Ах, это кстати очень!
Там милый мой скучает без меня.
Ему слова любви смогу послать я
С попутчиком.
(вслух)
Ночных лесов сырая колыбель
Темна и неуютна.
Входи же, путник,
Здесь найдешь приют.
Я чай налью.
(в сторону)
Воды ничуть не жалко.

(Автор рисунка - Deemory (Mana)


Монах садится. Девушка подает ему чай. Монах отпивает из чашки. Девушка исполняет танец с веерами.

Сказитель: (нараспев)
Красавица девица Гамихату
Танцует гостю,
Услаждая взор искусством,
Но тот, низвергнутый в пучину сладострастья,
Забыв о скромности и мере,
За чашкой выпивает чашку.

Девушка, окончив танец, садится перед монахом и о чем-то беседует с ним.

Ночь быстро промелькнула
В расспросах и рассказах.
Рассветало. И девушка,
Посланье, набросав поспешно,
Протягивает путнику с наказом
Отдать тот свиток
Комунадо.

Девушка:
И вдруг ко мне
Внезапной вспышкой озаренья
Пришло раскаянье.
Ах, что же я наделала?
Что скажут злые языки соседей,
Что наплетут?
Приветила мужчину, незнакомца,
И ночь с ним провела всю в комнате одна.
О, как же уберечь мне честь свою,
Запятнанную подозреньем?
Ответ придется мне искать…
На острие ножа.
(резко втыкает нож в горло)
Ах!

Девушка замертво падает на сцене. Входит монах, выискивает оставленные вещи, замечает девушку. Медленно поднимает и одевает сундук, не отводя от нее глаз.

Монах:
Ну, как вам это нравится?
Ох уж мне эти японские красавицы!
Чуть ногу гости за порог,
Они в себя втыкают ножик.
Ну что за нравы, что за воспитанье?!
Однако надо поскорее выметаться,
Пока здесь не подумали чего…
(задумчиво)
Пожалуй, это заберу себе на память.
(забирает чашку)

Монах уходит. Девушка садится спиной к зрителям с краю сцены.

Сцена 3
На сцену входит важно самурай. Остальные актеры, сидящие спиной, держат в руке горящие свечи.

Самурай:
Я Комунадо Томудам. Я самурай суровый
На службе у вельможи Такахеды.
И хоть острее всех мой меч наточен,
Мной недоволен почему-то господин.

Самурай достает меч и начинает упражнения. Он самоуверенно наносит резкие, размашистые удары в направлении свечей. После второго или третьего выпада свечи, наконец, падают, одна за другой…
Падает первая свеча. Входит на сцену монах, протягивая на вытянутых руках свиток с посланием. Падает вторая свеча.

Монах:
Эй, господин… тут я
Принес послание…

Самурай:
(пытаясь разрубить третью свечу, раздраженно)
Кому!!?

Монах:
Кому надо…

Третья свеча покоряется ударам самурая, и тот, не прекращая движения, делает выпад в сторону монаха, разрубая, сам того не ведая, послание надвое. Монах в шоке тупо смотрит поочередно на две половинки свитка.

Монах: (неуверенно)
Точнее, два… послания.

Самурай резко и грубо вырывает из рук оторопевшего монаха одну из половинок. Монах продолжает стоять, впавши в ступор.

Самурай: (раздраженно)
Так дай сюда, болван, скорее,
Ведь я и есть тот самый Комунадо.
(читает и глаза его постепенно наливаются болью)

Голос девушки:
Прости меня, любимый…
Четыре долгих месяца
Неделю и два дня
Тебя не видела.
В широких рукавах я прячу слезы…
Была верна тебе, но согрешила…

Лицо самурая каменеет в маске невыносимой муки. Он порывисто выхватывает короткий меч…

Самурай:
Позор. Позор мне.
Дому моему позор
И роду.
Был верен господину я,
Исправно службу нес,
Как до меня ее несли отец и дед.
Меня же эта служба доконала,
Отняв единственную радость и любовь.
(решительно)
Позор не смыть, увы, не отстирать
Ни порошком, ни мылом.
Пускай же кровь
Отчистит самурая честь.
Один есть только выход – харакири!
(наносит удар в живот. Говорит сквозь зубы, напряженно)
Ну… начинается неделька…

Монах, опомнившись, выходит из состояния ступора, бросается к самураю, протягивая вторую часть послания к самому лицу, к его помутневшим глазам.

Монах:
Постойте, господин,
Вы тут… не дочитали…

Голос девушки:
…но согрешила…
Тем, что не писала долго.
Лишь случай мне помог.
С попутчиком доставила для вас
Слова моей любви и клятву верности.

С сожалением позднего прозрения на лице самурай заваливается на бок и в жутких судорогах умирает.

Монах:
Чуть зазеваешься,
И тут же кто-нибудь
Себе распарывает брюхо.
Что до меня, то я предпочитаю
Ножом распарывать лишь колбасу к обеду.

Голос демона:
Пока все статуэтки бога Фукурукудзю
Обратно не вернутся в храм Фукурукудзю,
Что на горе стоит Фурукудзю,
Смерть будет по пятам преследовать монаха,
И будет для меня всегда работа.
(заходится в дьявольском смехе, кашляет, поперхнувшись смехом, хрипит, затихает)

Сказитель: (нараспев, страшно волнуясь, сбиваясь и фальшивя)
Все умирает…
(достает нож)
Колесо судьбы
За оборотом совершает оборот.
Вот так же неизбежно мой черед пришел
(смотрит на нож)
В смертельной этой драме
Аккордом заключительным звучать.
(оборачивается, размахивается и втыкает нож себе в живот)
Ха!..
(падает ничком, в судорогах умирает)

Актеры поднимаются, кланяются зрителям и под крики «браво!» и «бис!» достают ножи и синхронно делают себе харакири.
Зрители хлопают, достают ножи и…
Автор сиротливо озирается, затравленно дергается и с неестественной улыбкой куда-то уходит… Ха!..

Мутант TSÖRG


@темы: Dee Shan, Deemory, Deemory (Mana), №12, Мана, Мицуно Ами, Мутант TSORG, Мутант Тсорг, Погреб, Проза, Рассказы, Юмор

19:15 

Шабаш

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Шабаш

Часть 1
Прямо над Виталием по потолку ползла муха. Он швырнул в нее смятой газетой. Муха, естественно, улетела, а газета приземлилась в аккурат на столик, на котором стояла начатая уже (шестая!) бутылка пива, которая не замедлила опрокинуться. Пиво полилось на новый ковер, и Виталий, чертыхаясь, подскочил с дивана и принялся оттирать свеженькое пятно первой попавшейся под руку тряпкой (впоследствии оказавшейся его любимой рубашкой). Пятно, впрочем, исчезать не торопилось и даже как будто увеличивалось в размерах прямо пропорционально приложенным Виталием усилиям.
Поняв всю тщетность своих стараний, Виталий уселся на пол и мрачно уставился на испорченный ковер. Его живое воображение в красках рисовало ему картину предстоящего скандала с женой. Виталий тяжко вздохнул и подумал, что надо бы с большей пользой провести нечаянный отпуск. Дело в том, что Виталий являлся бас-гитаристом одной небезызвестной «металлической» группы. Пару дней назад все ее участники, в очередной раз переругавшись, решили дружно уйти в отпуск на пару недель для преодоления, так сказать, творческого кризиса.
Поначалу Виталий, конечно, обрадовался возможности отдохнуть от ежедневного лицезрения изрядно надоевших физиономий (вечно ноющего вокалиста, в особенности) и просто побездельничать в свое удовольствие. Однако, уже через день радости как не бывало. Ну не привык Виталий (в отличие от того же вокалиста) валяться целыми днями на диване и плевать в потолок! Накатила вдруг тоска зеленая. Руки сами потянулись к любимому басу, и упомянутые выше изрядно надоевшие физиономии (даже вокалиста!!!) показались вдруг Виталию вполне симпатичными и такими родными. Виталий честно попытался отвлечь себя от грустных мыслей большим количеством пива, но кончилось это, как и было сказано ранее, весьма плачевно...
Посидел Виталий так с полчасика, осознал весь идиотизм своего положения и побрел, горемычный, звонить Владимиру. Владимир, однако, ответил серией длинных-предлинных гудков. Позвонил Александру – та же картина. И Сергей оказался с ними заодно. Делать нечего, пришлось Виталию, скрепя сердце, звонить Валерию (он же вокалист).
Валерий, как ни странно, оказался дома.
- Але, я вас слушаю, - голос у него был противно-тоскливый.
- Привет, Валерка! – досадуя на слишком явную радость в голосе, выпалил Виталий. – Как дела? Отдыхаешь?
- А-а-а, Виталик! – злорадно осклабился Валерий (на другом конце провода скривился Виталий, живо представив себе этот живописный оскал). – Да, вроде, нормально все. Потихонечку. А ты чего звонишь, так просто или по делу?

(Автор рисунка - Мана)


Валерий засмеялся, и от этого Виталий скривился еще больше (на его же счастье в этот момент он стоял спиной к зеркалу!)
- Это... Где остальные, не знаешь? – окончательно пав духом, выдавил Виталий.
- Как же, знаю, знаю! Уже часа два как у меня сидят! – в голосе Валерия послышалось торжество. – Ты приезжай тоже, если хочешь...
Самое ужасное заключалось в том, что Виталий хотел. Очень.
Повесив трубку, он рассеянно повертел в руках мокрую тряпку и с ужасом обнаружил, что это ничто иное, как его любимая рубашка. В сердцах швырнув ее в угол, злой как черт Виталий выскочил из квартиры и через минуту уже мчал на верном Харлее в сторону места обитания Валерия.

Часть 2
Виталий выругался. Кодовый замок на подъезде Валерия как всегда не работал. Задрав голову, Виталий истошно проорал фамилию мерзкого вокалиста. Стекла нижних этажей жалобно задребезжали. Через минуту из-за двери высунулась перекошенная рожа Валерия.
- Ты чего орешь? Спятил совсем?! – яростно прошипел Валерий.
Гнусно ухмыльнувшись, Виталий гордо прошествовал мимо него в подъезд.
Компания мрачно восседала за уставленным бутылками разного калибра столом. Время от времени кто-нибудь из музыкантов тяжко вздыхал и наполнял опустевшие бокалы. Только непьющий Валерий медленно цедил сок из стакана и ехидно поглядывал на остальных. Продолжалось сие незамысловатое действо уже часа два, и никаких радикальных предложений так до сих пор и не поступило.
И тут заорал телефон. Именно заорал: дико, истошно и непрерывно... Музыканты вздрогнули. Валерий от неожиданности выплеснул сок прямо на Виталия (а может, просто случаем воспользовался, кто его знает?). А телефон и не думал умолкать. Его истеричное дребезжание здорово действовало на нервы, особенно Валерию. Не нервничал только Владимир, потому что к этому времени он уже успел отключиться, и разбудить его не смог бы, пожалуй, даже мощный вокал Валерия – куда уж телефонному аппарату!
- Сними трубку! – Виталий, наконец, не выдержал, и ткнул Валерия в бок.
- А-а!.. А почему я-то? – боязливо озираясь, пролепетал Валерий и повернулся к Александру в поисках поддержки, но тот сделал вид, что не расслышал.
- Твой телефон – ты и отвечай! – отрубил Виталий.

(Автор рисунка - Шико)


Судорожно сглотнув, Валерий дрожащей рукой снял трубку...
- Наконец-то! – разнеслось по комнате еще до того, как Валерий успел донести трубку до уха. – Ну, сколько времени нужно, чтобы трубку снять, а?! Мне же еще двести человек обзвонить надо! Значит так, господа, имею честь пригласить вас на ежегодный шабаш в честь дня летнего солнцестояния! Экипаж прибудет через два часа…э-э…хмм… пожалуй к кухонному окну будет удобнее!
Жизнерадостно вывалив на очумевших музыкантов ворох абсолютно бессмысленной информации, голос умолк. Валерий ошарашено повесил трубку. На какое-то время в комнате воцарилась гробовая тишина.
- Кретин какой-то развлекается! – наконец выдохнул Валерий и залпом хлопнул стаканчик, услужливо протянутый Виталием.
Стаканчик, правда, оказался не Валерия (как мы помним, Валерий выплеснул его содержимое на Виталия), а Александра... Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, какую гадость пил Александр, но Валерий, дико вытаращив глаза и судорожно хватая ртом воздух, кинулся на кухню и надолго приложился к чайнику. А Виталий, злорадно посмеиваясь, хрустел себе квашеной капусткой...
Следующие два часа прошли примерно в том же ритме. Музыканты пили, вздыхали и изредка выдвигали версии относительно личности звонившего. Радости, несомненно, добавлял тот факт, что Валерий после трагического происшествия с перепутанными стаканами временно лишился дара речи и только сдавленно сипел...
Неожиданно стих храп мирно спящего Владимира. Он приоткрыл левый глаз, недовольно покосился на притихшую компанию и, что-то бурча себе под нос, встал с дивана и направился в сторону кухни.
- Кх...нхххх...пшшшшшш? – прошипел Валерий, что, вероятно, должно было означать «Куда это он, интересно, пошел?».
Виталий хотел, было, ответить что-нибудь эдакое, но не успел... Из кухни донесся вопль, сопровождаемый звоном разбитой посуды. Все заинтересованно повернулись к двери. Вопли больше не повторялись, зато послышались звуки оживленной беседы, а через минуту в комнате объявился Владимир и, сделав страшное лицо, спросил:
- А почему это я ничего не знаю про шабаш?!
- Шшшшш? – жалобно поинтересовался Валерий и обреченно выглянул в коридор.
- Шабаш, так шабаш, - пожав плечами, философски заметил Александр и преспокойно проследовал на кухню.
За ним потянулись остальные. Последним плелся Валерий, и мрачные предчувствия терзали его.

Часть 3
Никто, в общем-то, особенно и не удивился. (Довольно странно, учитывая реакцию на телефонный звонок!) Критически оглядев зависшее на уровне кухни нечто, отдаленно напоминающее транспортное средство, музыканты один за другим вылезли в окно. Валерий, правда, краем глаза успел заметить осколки любимой чашки и мысленно нехорошо помянул Владимира и его маму...
О том, как проходил полет, рассказывать, в общем-то, нечего. Учитывая, что длился он минут пятнадцать от силы, а предусмотрительный Александр захватил с собой почти целую литруху водочки... А вот приземление выглядело более чем забавно! Транспорт, вместо того, чтобы опустить музыкантов на грешную землю, просто растаял метрах в полутора от этой самой земли, и наши герои долго еще потирали ушибленные места...
Впрочем, падение произвело на компанию некоторое отрезвляющее действие. Приземлили их прямо на лесной поляне выдающихся размеров, на берегах некоего водоема. Вокруг мельтешил совершенно разношерстный народ. В частности, какой-то пегий черт волок мимо музыкантов абсолютно необъятный чан. Виталий, недолго думая, в целях ближайшего рассмотрения сцапал черта за шкирку (благо росточком тот был Виталию чуть выше колена!) и стал вертеть перед глазами.
- Эй! Отпусти! Чего ты меня лапаешь, сволочь?! – завопил истошно черт, пытаясь извернуться и дать обидчику в глаз.
- Говорящий, - глубокомысленно изрек Виталий.
- А можно потрогать? – обретший голос Валерий опасливо выглянул из-за спины Владимира, который заинтересованно разглядывал трофей Виталия, расплывшись в мечтательно-садистской улыбке.
- Меня трогать?! Слышь, ты, патлатый! Не сметь меня трогать! Я тебе потрогаю сейчас! – черт разозлился не на шутку.
Музыканты, как ни странно, не обращали на его вопли никакого внимания. Валерий, расхрабрившись окончательно, предпринял попытку ткнуть черта в живот, и через мгновение его громогласный вой огласил окрестности (ну, вы представляете себе вой Валерия!).
- Укуси-ил! Больно же! – Валерий, наконец, перестал орать и теперь обиженно дул на укушенный палец.
- А ты не суйся, куда не попадя! – Виталий с довольным видом сунул черта под мышку и гордо прошествовал мимо Валерия обозревать место дислокации.
Владимир задумчиво хмыкнул и направился за Виталием, Александр и Сергей пошли следом. Валерий тяжко вздохнул и поплелся за ними.
А кутеж готовился явно нешуточный. Расставленные прямо под открытым небом столы ломились от обилия яств, запахи витали такие, что у музыкантов потекли слюнки.
Среди все прибывающих гостей компания с удивлением обнаружила некоторое количество знакомых по рок-тусовке лиц.
- Хорошо, хоть попсы нет, - презрительно фыркнув, констатировал Александр.
- Да откуда им тут взяться, - так же презрительно ответил смирившийся со своей участью черт. – Они ж нашей братии как огня боятся, психи! На каждое свое сборище попа с кадилом тащат! Хе! Как будто он действительно что-то освятить может! Не то нынче духовенство…
Черта это как будто даже огорчало. Видать, замучила ностальгия по былым временам… Он горестно забормотал что-то себе под нос, изредка всхлипывая и суча копытцами, чем здорово раздражал Виталия, за что и получил увесистый подзатыльник.
Музыканты, тем временем, продолжали здороваться со старыми знакомыми и заводить новых, плавно передвигаясь в сторону накрытых столов, т.к. с закусью у Валерия было совсем плохенько, и только сейчас товарищи прочувствовали этот момент до конца.
- Чан-то мой бросили! – взвыл неожиданно трофейный черт и вцепился волосатыми лапами в плечо нацелившегося на окорок Виталия.
- А-ай! Зараза ты! – досадливо морщась, воскликнул оставшийся ни с чем басист, провожая недобрым взглядом воспользовавшихся его заминкой Валерия и Александра, уволакивающих вожделенный окорок.
- Чан-то, чан непростой был! Для главного напитка из корня мандрагоры-ы-ы! – не унимался черт.
- Какая еще манда... манда... Тьфу, ты, манда с горы!.. – видимо, алкоголь все еще давал о себе знать, и треклятая мандрагора никак не давалась Виталию.
- Сам ты х . р с горы! – заорал черт. – Живо ищи чан, металлюга! Ой, чтоб вас всех! Уйду я в рэперы!..
Это был удар ниже пояса! От такого заявления Виталий на целых пятнадцать секунд лишился дара речи, побелел, покраснел и, в конце концов, разразился возвышенной тирадой о цене предательства в ТАКИХ выражениях, что сорвал бурные аплодисменты присутствующих:

ЦЕНЗУРА

Это была речь Виталия...
Пристыженный черт пустил крокодилью слезу и признался, что сам не прочь спеть под балалайку о некой Жанне, а песнь про бесов, которые все злей и злей – суперхит всей нечисти, но это никак не умаляет важности его миссии, а посему «хеви-метал, конечно, форева», но чан-то надо искать!
- Ладно уж, пойдем искать твой котел, - снисходительно заявил Виталий, запихивая в рот кусок пирога.
Чан, учитывая его размеры, оказалось найти совсем не сложно. Проблема была в другом... Рядом с котлом уже ошивались недружелюбного вида ребята, при виде которых черт зашелся мелкой дрожью и обреченно заявил, что ему кранты. Виталий, потрепав черта по холке, решительно направился в их сторону.
- Эй, ребятки, посторонись! Мы забираем наш котелок! – Виталий плечом отодвинул ближайшего хмыря, но на его месте тут же возник второй, значительно превышающий первого в размерах.
Верзила угрожающе уставился на Виталия сверху вниз, его не обремененная печатью интеллекта рожа расплылась в такой кровожадной улыбке, что на душе у бас-гитариста вмиг сделалось тоскливо, и почему-то вспомнилось, что дома семья... Однако, по жизни руководствующийся девизом «Ни шагу назад!» Виталий и на сей раз изменять себе не собирался.
- Прочь с дороги! – сделав страшное лицо (что было совсем не сложно), прорычал он и двинулся на гиганта.
- Ой-ой-ой! Что теперь будет! – запричитал черт и закрыл глаза лапами.
Однако, «франкенштейн» не предпринимал никаких попыток напасть, а продолжал таращиться на Виталия, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

(Автор рисунка - Элина)


- Я, это... Ну, хотел, как его... – неожиданно промямлил он, густо покраснев, что определенно не добавило ему привлекательности, и, наконец, окончательно сконфузившись, выдавил. – Этот... автограф можно?
Черт отнял лапы от морды и ошалело уставился на верзилу. Виталий же, напротив, ничуть не смутившись, размашисто расписался на протянутом клочке бумаги. Гигант, заворожено глядя на бумажку, как сомнамбула побрел прочь, а остальные вообще не предпринимали никаких попыток помешать забрать чертов чан.

(Автор рисунка - Мана)


- А-автограф у тебя взя-ал! А я?! А у меня почему не берут?! – за спиной послышался знакомый скулеж.
Виталий обернулся. В двух шагах позади стоял насупленный Валерий с куском окорока в руках. Вот он – момент торжества! Виталий злорадно осклабился и победоносно прошествовал к котлу, подцепил его за душку и поволок было, но, прикинув, на фига ему это надо, выпустил черта, который на радостях взвизгнул и, подхватив чан, умчался с бешеной скоростью.
Виталий сунул руки в карманы и, насвистывая только что придуманный мотивчик, пошел обратно к столу. Проходя мимо Валерия, он скорчил премерзкую рожу. Валерий в ответ показал ему язык.

Часть 4
Когда басист с вокалистом, обмениваясь едкими репликами, вернулись на главную поляну, чертов котел уже вовсю кипел на костре. Вокруг него с воплями и завываниями кружили дюжины две чертей и еще шайка разномастной нечисти, в которую затесался Александр. Справедливости ради надо сказать, что завывал он ничуть не хуже остальных! Виталий поискал взглядом давнего знакомца и обнаружил, что чертяка под разлапистой елью увлеченно режется в преферанс с Владимиром. Довольно хмыкнув, Виталий присоединился к играющим. Так и не освоивший премудрости игры в преферанс, но считающий ниже своего достоинства скакание вокруг котла Валерий остался одиноко стоять на пригорочке. Видя, что никто не обращает на него ни малейшего внимания, Валерий в сердцах топнул ногой, обнаружил, что все еще держит в руке окорок, и со злости зафенделил его в сторону Виталия. Поскольку с меткостью у Валерия все было в порядке, окорок, просвистев мимо означенной цели, со всего размаху врезался в ствол той самой разлапистой ели, под которой, собственно, и шла игра. От недюжинного удара ствол здорово завибрировал, и из дупла вывалилась довольно сердитая белка. Причем вывалилась не куда-нибудь, а прямиком на голову Владимиру, и не замедлила тяпнуть его за нос. Совершив сие злодеяние, зверушечка сиганула обратно в дупло и, видимо, мирно уснула, преисполненная чувства выполненного долга. Безвинно пострадавший Владимир, скосив глаза к переносице, с ужасом разглядывал немедленно распухший дыхательный орган, постепенно выходя из себя. Виталий с чертом, затаив дыхание, ждали развития событий. И дождались... Окончательно вышедший из себя Владимир, подхватив с земли внушительных размеров дрыну, кинулся на Валерия.

(Автор рисунка - Мана)


Не ожидавший такого поворота дел вокалист шарахнулся в сторону, споткнулся о мирно дрыхнущего пожилого упыря и растянулся во весь рост. Несущийся следом Владимир затормозить, естественно, не успел и, рухнув следом, стал тягать Валерия за патлы. Валерий начал было орать, но рот тут же наполнился песком и еще какой-то грязюкой, и попытки возопить о помощи пришлось оставить. Упыря он, однако, разбудить успел. Тот, увидев происходящее, ужасно расстроился и предпринял робкую попытку разнять дерущихся. Кто знает, может это ему и удалось бы, не вмешайся вовремя Виталий, доходчиво объяснивший, что ребятам, в общем-то, мешать не стоит.
Упырь сокрушенно покачал головой и побрел прочь, совершенно выбитый из колеи. Виталий еще минут десять понаблюдал за потасовкой и решил, что теперь, пожалуй, довольно. Они с чертом кое-как оттащили вошедшего в раж Владимира от изрядно помятого Валерия. Хаер вокалиста к этому времени пришел уже в такое состояние, что можно было об заклад биться о бесполезности шампуня «VICHI»… В прочем, Владимир со своим распухшим шнобелем выглядел ничуть не лучше. Давно так не веселившийся Виталий только что не подпрыгивал от восторга. Черт смотрел на троицу с умилением:
- Эх, молодо-зелено! И я в ваши годы жарку поддавал! Вот времена-то были! И где они теперь...
Чертяка смахнул слезинку. Виталий подозрительно скосился в его сторону.
- Это когда это? Сколько лет-то тебе, нечистый? – недоверчиво хмыкнул басист.
- Да теперь-то уже все пятьсот будет, - вздохнул черт. – А вот лет этак триста назад…
Виталий попытался представить себя в возрасте двухсот лет от роду, пришел в ужас и впредь решил этой темой не озадачиваться. Зато пришлось озадачиться Валерием… Судя по всему, отвалтуженный Владимиром вокалист всерьез собирался закатить широкомасштабную истерику. Такого Виталий не пожелал бы и врагу! Уже не раз будучи свидетелями подобного шоу, музыканты при первых же признаках впадения вокалиста в истерию в панике старались улизнуть под благовидным предлогом из его поля зрения…
- Все, - пробормотал Виталий. – Пришел пушной зверь…
- Какой зверь?.. – не понял черт.
- Песец... – торжественно объявил басист трагическим шепотом и попятился в сторону главной поляны.
Положение неожиданно спас Александр. Не переставая завывать и раскачиваться, он подлетел к вокалисту с чашкой дымящегося варева и так же стремительно исчез. Забыв про истерику, Валерий недоверчиво принюхался, и, видимо, содержимое чашки показалось ему достойным доверия, поскольку он залпом осушил ее и отбросил в сторону. Виталий с Владимиром озадаченно переглянулись. Вокалист, посидев еще минутку, поднялся наконец на ноги и весьма нетвердой походкой направился в непонятном направлении... В непонятном потому, что шел он совершенно немыслимыми зигзагами, а через несколько метров его вестибулярный аппарат окончательно вышел из строя, и Валерий, рухнув, покатился с пригорочка прямо на Виталия... Виталий, естественно, успел вежливо посторониться с его дороги, и вокалист затормозил уже у самого костра, снеся по пути пару-тройку не столь прытких, как бас-гитарист, гостей и один стол.
На его несчастье Валерий оказался слишком близко к огню и в один момент начал дымиться под вопли переполошившихся чертей.
- Горит, гори-ит! Валерка горит!!! – заорал Александр, которому к тому времени было вообще все равно, что орать, лишь бы орать.
- Бесы! Бесы все злей и злей! – неожиданно перебил ор ударника вокал несколько невменяемого Валерия.
Черти пришли в неописуемый восторг и, подхватив вокалиста, понеслись тушить его в ближайшем озерце. Присутствующие на поляне разразились аплодисментами, которые, в прочем, заглушал несмолкающий голос Валерия.
- Тащат в заросший пруд, и не в силах никто помочь... – раздавалось со стороны озера.
Потом послышался плеск, тихое шипение и победный визг чертей.
- Штиль. Ветер молчит... – не унимался Валерий.
- Все, крыша поехала! – горестно заключил Виталий.
- Было бы чему ехать, - отмахнулся Владимир.
Виталий, прицелившись, за шиворот выхватил из толпы Александра.
- Ты чего ему подсунул, а? Он хоть очухается, или это насовсем? – обеспокоено поинтересовался он у почти впавшего в транс ударника.
- А? Чего? – встрепенулся Александр. – Да ничего особенного, так, пустячок – отвар из корня мандрагоры...
- Ну и ну! – озадаченно хмыкнул басист.
Владимир улыбнулся загадочною своею улыбкою и многозначительно покачал головой. Виталий значения этого жеста все равно не понял и только махнул рукой, дескать «будь, что будет»...
- Я не сошел с ума... – грянул голос вокалиста, явно уже возвращающегося на поляну.
- Спорный вопрос! – фыркнул Виталий.
Наконец, с треском продравшись через заросли кустарника, пред очи всех присутствующих явился Валерий. С вокалиста ручьями стекала вода, а в волосах весьма живописно запуталась тина и водоросли. Басист злорадно хихикнул:
- Кажется, репутация нашего Валерика слегка подмочена!..
Валерий, окинув недобрым взглядом притихшую поляну, решительно двинулся в сторону Виталия.
- Э-э-эй! Ты чего?! – заволновался басист.
- Пробил час – не остановишь нас! – выдал Валерий, сверкая безумными очами.
Такого поворота событий Виталий, естественно, ну никак не ожидал. Тем более, что остановить Валерия действительно никто не брался... Пока бас-гитарист предавался размышлениям на тему, как бы достойно сделать ноги, Валерий, издав боевой клич североамериканских индейцев, кинулся на него и... завис в воздухе!

(Автор рисунка - Key)


Часть 5
Гости шабаша застыли с открытыми ртами, но хозяева и завсегдатаи, кажется, ничуть не удивились.
- Чего это он?.. – Виталий, оторопело таращась на Валерия, подергал Владимира за рукав.
Владимир не отреагировал, зато пегий черт захихикал и шепнул Виталию по секрету, что корень мандрагоры повышает способность к левитации.
- К чему способность? – жалобно переспросил басист, тщетно пытаясь выудить из тайников памяти значение дурацкого словечка...
- Ну, летать он теперь может, летать! Не видишь сам, что ли?! – черт снова захихикал.
Виталий прикинул, каков будет эффект, если во время концерта Валерий вдруг воспарит над сценой, и решил, что овчинка стоит выделки. Он обошел кругом болтающегося в воздухе вокалиста и критически хмыкнул. На ум приходила почему-то лишь песенка Винни-Пуха: «Я тучка, тучка, тучка...»
- Над этим надо работать, - задумчиво изрек Владимир, почесывая подбородок.
- Будем работать! – радостно потирая руки, согласился Виталий и, хлопнув Валерия по мягкому месту, пропел. – Я тушка, тушка, тушка...
От такого бесцеремонного обращения со своей персоной Валерий пришел в бешенство и замолотил руками по воздуху, пытаясь достать ненавистного бас-гитариста.
- А вот ни фига! – Виталий резво отскочил в сторону и скрутил вокалисту кукиш.
Валерий издал короткий, полный бессильной ярости вопль, конвульсивно дернулся всем телом и... с ужасающей скоростью взмыл в высь.
- Ого! – только и вымолвил Виталий, провожая Валерия взглядом.
- Ничего, пусть полетает, - черт успокаивающе похлопал басиста по руке.
- Он улетел, но обещал вернуться! – раздался голос непонятно из какой канавы вылезшего Сергея.
В прочем, на него никто не обратил особого внимания, и он исчез там, откуда появился, прихватив с собой кувшин браги и Александра.
Однако расслабляться не стоило. Не прошло и пятнадцати минут, как над поляной вновь замаячил летающий объект, опознанный как Валерий. Он с диким воплем рассекал ночной воздух, а за ним с не менее диким визгом неслась стая летучих мышей.
Вокалист с бешеной скоростью приближался к земле. На поляне началась паника: все кинулись в разные стороны, опасаясь столкновения с Валерием. Да и стая разъяренных летучих мышей не представлялась блестящей альтернативой...
- Пусть полетает! – передразнил черта Виталий. – Нет, он везде найдет приключений на свою задницу!
Черт пожал плечами и поспешил убраться подальше от места возможного приземления Валерия. Виталий, нахмурившись, продолжал наблюдать за приближением вокалиста, прикидывая масштабы катастрофы.
Падение Валерия сопровождалось такими проклятиями, что у многих присутствующих волосы встали дыбом. Виталий только хмыкнул и покачал головой: давненько он не слышал таких словечек из уст ставшего в последнее время до тошноты положительным вокалиста. Летучие мыши еще поверещали над неподвижным телом Валерия и разлетелись. А вот Виталий начал нервничать. Валерий так и валялся, не шевелясь, что очень обеспокоило басиста. Конечно, вокалист по глубокому убеждению Виталия был распоследним гадом с замашками полудурка и к тому же нытиком и жутким лентяем, капризным и истеричным, ни на что не годным рохлей и тюфяком, бесхарактерной тряпкой, подлой и отвратительной сволочью, обрюзгшим уродом, мерзким засранцем и... трезвенником, в конце концов! Но... никто не пел так, как Валерий... Самое ужасное заключалось в том, что Валерий прекрасно осознавал свою ценность, и это позволяло ему совершенно безнаказанно отмачивать такое, за что, по мнению Виталия, стоило убивать на месте. Тем не менее, потеря такого вокалиста могла стать для небезызвестной «металлической» группы смертным приговором, поэтому Виталий сорвался с места и резво потрусил к Валерию, не подающему никаких признаков жизни.

(Автор рисунка - Dee Shan)


Приходящие в себя гости начали снова подгребать на поляну, с интересом поглядывая на застывшего над Валерием Виталия. Бас-гитарист тем временем от души «похлопал» вокалиста по щекам, пнул легонько и даже побрызгал водичкой, что не возымело ровным счетом никакого действия. Валерий, казалось, даже не дышал.
- Искусственное дыхание «рот в рот»... – задумчиво изрек подошедший Владимир, почесывая подбородок.
- Чего-о-о???!!! – заорал совершенно ошалевший от подобного заявления Виталий. – Сам и делай ему это... рот в рот!..
- Можно через носовой платок... – продолжал гитарист, ухмыляясь и поглядывая на Виталия.
Виталий судорожно сглотнул. При одной только мысли о подобном кошмаре ему становилось плохо, но что оставалось? Скрючившись над вокалистом, басист набрал в легкие побольше воздуха и... почувствовал, что сейчас его точно вывернет наизнанку. Может, и Валерий тоже чего-то там почувствовал, поскольку глаза его широко распахнулись. Несколько секунд вокалист и басист оцепенело таращились друг на друга, но Валерий явно не мог долгое время выдерживать нависшего над ним Виталия, лицо которого к тому же приобрело подозрительный зеленоватый оттенок. Поэтому, недолго думая, Валерий, взвыв нечеловеческим голосом, врезал Виталию что есть силы кулаком в глаз. Ожидай Виталий чего-то подобного, он бы, конечно, успел увернуться, но он-то не ожидал! Поскольку басист скрючился над Валерием в крайне неудобной позе, подлый удар вокалиста нарушил хрупкое равновесие, и Виталий опрокинулся назад, плюхнувшись на мягкое место и здорово отбив его. Этот в высшей степени отвратительный поступок Валерия в очередной раз убедил Виталия в том, что мерзкий вокалист не заслуживает ни малейшего доверия, ни уважения!
Обиженно кряхтя, Виталий поднялся, потирая одной рукой ушибленное место, а другой ощупывая набухающий под глазом фингал. Он, разумеется, мог в отместку здорово намылить Валерию шею, но связываться не хотелось. И вообще, Виталий обиделся.
- Вот и сделай доброе дело – еще и в глаз дадут! – пробормотал он и с гордым видом повернулся к вокалисту спиной и зашагал прочь.

Часть 6
Вскоре басиста нагнал пегий черт. Сначала он просто семенил рядом, вздыхая и поглядывая на Виталия, а потом робко потянул его за штанину:
- Ты это... не расстраивайся. Плюнь на него, неблагодарного!
Виталий подумал, что на всем на белом свете один только старый пегий черт и понимает, каково ему сейчас. От этой мысли стало почему-то еще обиднее. Басист уселся на ближайший пенек и предался нерадостным мыслям о своей горькой доле. Черт, однако, не терял времени даром: он мигом сгонял на поляну и вернулся со шкаликом горькой и гитарой. Горькая пошла хорошо... Виталий принялся наигрывать на гитаре такую душещипательную мелодию, что черт пустил поистине крокодилью слезу. Сам Виталий решил, что мелодия весьма недурственна, и определенно стоит подкинуть ее некоей поэтессе Маргарите... Маргарита была, несомненно, хорошей поэтессой, хотя в большей части написанных ею текстов Виталий не понимал ни хрена, но слова были красивые и поклонникам небезызвестной группы нравились.
Так басист побренчал еще с полчасика – черт слушал, вздыхая и поскуливая, - а потом резко остановился, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Виталий обернулся: на пригорке маячили во всей красе остальные участники группы, и вид у них (даже у вокалиста) был несколько виноватый. Валерий сопел, ковыряя носком ботинка землю и поглядывая на Виталия исподлобья, Владимир смотрел, как всегда, многозначительно (иногда Виталию казалось, что он просто не может по-другому), а Сергей и Александр изо всех сил цеплялись друг за дружку, дабы не рухнуть (хотя Сергей отчаянно перевешивал).
- Красивая...мелодия, - буркнул Валерий, зыркнув на басиста одним глазом, и, собравшись духом, почти жалобно выпалил. – Я ведь ничего такого не хотел, правда!
Виталий критически оглядел гитару – чем не ударный инструмент?! – и вообразил себе, как он шарахнет ей дрянного вокалиста по безмозглой башке, но в последний момент передумал (гитара-то ни в чем не виновата!). Владимир вновь заулыбался, разумеется, многозначительно! Валерий скрипнул зубами и выдавил:
- Извини, пожалуйста...
Вид у него был предистеричный. Поэтому Виталий поспешил сказать, что все в порядке, он нисколько не сердится, и даже заставил себя улыбнуться вокалисту (не приведи господь, такую улыбку во сне увидать!). Валерий вроде как успокоился и тут же заявил, что песня Виталия должна быть про забытые чувства, одиночество и смерть, а иначе он, Валерий, ее петь ни за какие коврижки не будет, и еще много чего в том же духе. Короче, Виталий пожалел, что пожалел гитару...
И тут пегий черт снова потянул басиста за штанину.
- А вам ведь пора, светает уже, - печально возвестил он и кивнул в сторону зависшего над землей странного летательного аппарата.
- И правда, - Виталий поскреб затылок, пытаясь найти подходящие слова для чертяки.
Слова никак не находились, поэтому бас-гитарист просто сгреб черта в охапку и, прижав от всей души к груди, срывающимся голосом произнес:
- Ну, будь здоров...дружище!.. Лихом не поминай!..
Отпустив черта Виталий пошел к «летающему катафалку», как он мысленно окрестил подозрительный транспорт, в который уже влезли остальные музыканты. Перемахнув через борт, он оглянулся. Пегий черт махал вслед удаляющемуся «катафалку» клетчатым носовым платком необъятных размеров, периодически трубно в него сморкаясь. Виталий с досадой хлопнул себя по лбу.
- Эй, чертяка, зовут-то тебя как?! – истошно заорал он.
- Агафон! Агафо-он!.. – донес ветер ответный крик скрывшегося уже из поля зрения черта.
Обратный полет прошел без происшествий. Разве что беспокойный Александр, пытаясь улечься спать на узком сиденье, начал расталкивать всех ногами, но Виталий просто дал ему в ухо, и все успокоилось.
Добравшись до дома, Виталий обнаружил, что дверь изнутри закрыта на цепочку, а к косяку пришпилена записка, из содержания которой становилось совершенно ясно, чем ему грозит попытка нажать на кнопку звонка в такую рань. Поскольку Виталий в какой-то мере был все же человеком здравомыслящим, то подвергать сомнению изложенные в записке жены угрозы не стал, а просто с максимально возможным удобством устроился на коврике под дверью и преспокойно уснул.
И приснился ему старый пегий черт Агафон, распевающий под балалайку «Улицу Роз», и Виталий улыбался во сне, еще не зная, что сочтены дни небезызвестной «металлической» группы, и уже не суждено Валерию спеть придуманную басистом чистую и печальную как слеза песню…
В прочем, это уже совсем другая история…
КОНЕЦ

МиЛеди

Автор рисунка - Элина


@темы: Юмор, Элина, Шико, Рисунки, Рассказы, №11, Key, Dee Shan, Проза, Погреб, МиЛеди, Мана

17:46 

Волчица (Ольге)

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Волчица (Ольге)

Не пришедшая я,
Или я – опоздавшая?
Самых важных тех слов
Тебе не сказавшая,
Что могли бы кого-то
Когда-то, наверное…
Не стреляйте в волчицу –
Она девушка нервная,
Она девушка страшная –
Хоть и с неба упавшая,
Хоть под ангела крашена…
Она жить опоздавшая.

Наталья Скобелева

Автор рисунка - Волка


@темы: №10, Волка, Наталья Скобелева, Погреб, Поэзия, Рисунки, Стихи

21:37 

Считалочка-поучалочка

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Считалочка-поучалочка

Раз, два.
Водка горькая вода.
Три, четыре.
Свет горит во всей квартире.
Пять, шесть.
И гостей моих не счесть.
Семь, восемь.
Всех к столу сейчас попросим.
Девять десять.
Лучше водки нет на свете.

Два, раз.
Эх, дерябнем мы сейчас.
Четыре, три.
Пей скорее, нос не три.
Шесть, пять.
Наливаем мы опять.
Восемь, семь.
Захмелели мы совсем.
Десять, девять.
Вот зеленая уж нелюдь.

Помните, детки, эту считалку.
Водку закусывайте поплотней.
Не хнычь, что на закусь рубля тебе жалко,
Жалеешь – увидишь зеленых чертей.

Поэтому, детки, прислушайтесь к старшим,
Чтоб в вытрезвитель вам не попасть,
Водку с ликером вы не мешайте,
Иначе горячки не избежать.

S.-L. M’c Lorien

Автор рисунка - Kэtt


@темы: Юмор, Стихи, Погреб, №9, S.-L. M’c Lorien, Kэtt

19:24 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
История любви
(Записки современника некоей божественной особы)
«Я Вас люблю,
хоть я бешусь...»
А. С. Пушкин.



Пушкин родился в России с душою и талантом. В России много удивительного («Там чудеса, там леший бродит...»), столько чудесных людей, и все с душою и талантом. Поэтому, наверное, Пушкина любят все.
- Вы любите Пушкина?
- Конечно!
- А за что Вы любите его?
- Как за что? Пушкин всё-таки.
Иной раз ещё услышишь: «Я не люблю Маяковского», или «Чехова не люблю», а «Толстого просто ненавижу». С Пушкиным такого никогда не случится. Это радует.
Предлагаемые «Записки» - история любви к Пушкину, начертанная нашим современником. История любви страстной, искренней и нежной.
Автор записок пожелал остаться неизвестным. Ему важно было только, чтобы они увидели свет. «Ведь будет жаль, когда движения души бесследно растворятся в атмосфере»,- сказал он. Так вот они: «Вот такую даму Вы нигде не встретите! Ни в Париже, ни во всей Европе, и в Азии не встретите. Такая Дама попадается случайно, да и то раз в жизни. Описать невозможно. Одни ямочки на щеках стоят поэмы. Ко всем божественным достоинствам её, она была безумно влюблена, и ни в кого-нибудь, а в Пушкина. Не в слух, а в сердце своём признавалась: «Мучительно и дико, зверски влюблена, как кошка!». В словах её угадываются движения души поэтической, чувствительной, поэтому нежной и хрупкой. Бывало на работе (она лихо управляла профсоюзом, между прочим) как закричит на кого-нибудь, и если критикуемый мужественный человек, те есть не убежит тут же, не растеряется, а как-нибудь соберётся у дверей кабинета и прочтет что-нибудь из «Медного всадника», или «Мчатся тучи, вьются тучи...», или лучше «Я Вас любил, любовь, ещё быть может...» и так далее, то критикуемому тот час всё простится, и даже, может быть, последует премия какая-нибудь. Вот как она любила Пушкина! «Интеллигентнейшая дама»,- так говорили о ней сослуживцы и знакомые.
Вы скажете, может быть, что я пристрастен и сам влюблён в неё? Сознаюсь, я ухаживал за ней когда-то, то есть я пытался, но увы... Но, согласитесь, можно ли не быть под обаянием натуры яркой, страстной.
В неё же был влюблён художник Тропинин, Василий Степанович. И также увы; то есть безответно. Сердце её было отдано уже – духовно Пушкину, материально, так сказать, мужу. Всё же Василий Степанович был ей симпатичен, так как представлял собою фигуру художественную. Всё в нём было в разные стороны- мысли, чувства, борода, усы и прическа. Ещё особенность - всегда без денег. «Таким и должен быть настоящий художник»,- говорила она. что очень верно.
Познакомились они нечаянно, на выставке восковых персон, посвященной Пушкину. Встреча эта, конечно же, была записана в книге судеб. О самой выставке много говорили в то время и самое разное. Называлась она «Мир Пушкина». Среди персон представлен был и сам поэт - во фраке, очень бледный. Он занимал центральное место, напротив от входа, под руку с Натальей Николаевной. В зале всё было покрыто чёрным бархатом - стены и пол. Лампы спрятаны. Только лучи разрезали пространство - яркие и белые. Темно, черно, а по углам и стенам фигуры. Невольно становилось страшно. Так кажется прыгнет кто-нибудь из пушкинской эпохи и станет бить за грехи наши.(Вспоминается как пионервожатый на ночь рассказывал детям страшную историю: «Представьте! Вот сейчас войдет… Пушкин!!!». И дети пугались. И уже не бегали по комнате, а прятались под одеялами). Входящим в «Мир Пушкина» в глаза бросалось яркое пятно - бальное платье жены поэта. Наталья Николаевна вышла совершенно Брюлловской, с ниткой жемчуга во лбу. Жемчуг не настоящий, но волосы рыжие, настоящие. Поэт и «первая романтическая красавица» возвышались на подиуме. Она на голову выше его. Чуть поодаль, наискосок, стоял Борис Годунов с посохом и злобно на них поглядывал. Своим носом выделялся Гоголь. Дурой выглядела кавалерист-девица. И напротив, старая графиня (из «Пиковой дамы») представилась юной Голицыной. Её взгляд выражал хитрость и коварство. Видно было, что этому её научил Сен-Жермен, который был тут же. Здесь же толстенький человечек, с лысиной и добродушной улыбкой. Он был в халате и чубуком в руках. Рядом аннотация: «Ф.И. Толстой («Американец»). Сватал А.С. Пушкина к Н.Н. Гончаровой. Высажен Крузенштерном с корабля на Алеутских островах, отчего и получил прозвище «Американец»: Авантюрист, бретёр и карточный игрок. Был женат на цыганке Авдотье Тугаевой. Но дочь его, Сарра, была прекрасной поэтессой, о которой А.С. Пушкин писал жене своей 4 мая 1836 года из Москвы: «Видел я свата нашего Толстого, дочь у него также почти сумасшедшая, живет в мечтательном мире, окруженная видениями, переводит с греческого Анакреона и лечится омеопатически» Было ещё несколько современников поэта, которых трудно назвать хорошими людьми. Особняком стояли Дантес с Геккерном. У Дантеса отвалился палец, а у Геккерна голова. Чего не было при их жизни. Это случилось ныне, под воздействием осветительных ламп.
На прекрасную душу нашей дамы выставка произвела сильнейшее впечатление. Она как-то потерялась в пушкинской эпохе. В темноте, выставив руки перед собою, с выражением ужаса на лице, блуждала по залу. Вдруг наткнулась на кого-то и вскрикнула. Но, узнав, что это был мужчина, настоящий, а не какой-нибудь Николай I, схватила его за руку и попросила вывести её «отсюда». Этот настоящий мужчина был художник Василий Степанович Тропинин, Он вывел даму на свет божий и усадил на скамейку под сиренью. Увидев её взволнованной, художник разглядел в ней, романтическую душу и тот час влюбился. «Сударыня!», - сказал Василий Степанович, - «Когда я Вас увидел, голова у меня закружилась, я понял – это чудное мгновенье. Передо мной явились Вы! Если б я был Пушкин, я бы тоже самое написал - как мимолётное виденье - но уже про Вас. Сударыня, как Вы прекрасны, как стихи Пушкина!».
За влюблённостью непременно следует предложение, как известно, и действительно. Согласна ли она быть Музой Пушкина? Он давно искал её. На портрете великого поэта, который писал Василий Степанович, Она, Муза Пушкина, должна быть вот такой - таинственной, прекрасной, вдохновенной. Она была согласна.
Прекраснейших портретов великого русского поэта. Вы знаете, всего раз-два и обчёлся. А этот, можно сказать, третий, и последний великого мастера своего дела. Известны портреты: романтический, работы Кипренского, и реалистический Тропинина (однофамилец нашего художника). Василий Степанович создал портрет, в котором соединил два этих направления в искусстве. Этот портрет Вы можете увидеть в её комнате. Он у изголовья, близ ночного столика, на котором всегда покоится томик Пушкина.
Местопребывание портрета, кстати, тронуло сердце художника. За это Василий Степанович преподнёс к портрету и рамочку дивной красоты, усеянную розочками и купидонами. Получилось очень красиво. Пушкин на портрете полулежит как будто в алькове, среди роз и купидонов, а в облаках Она... Получилась совершеннейшая картина.
Но, можно ли описать произведение словами? Думаю, что нет, невозможно. Разве что попытаться несколькими штрихами.
Пушкин полулежит на диване, опершись на локоть; в чём-то домашнем. Несколько развалясь, как бы вы могли подумать. Но, это не так. Художник хотел придать облику поэта независимости, сознания того, что он у себя дома (цензура и Бенкендорф далеки от него, и не имеют над ним власти). В руках поэта «цевница», как объяснил художник - струнный инструмент, напоминающий лиру (хотя мне доподлинно известно, что цевница - род свирели, но если художнику так фантастически захотелось изобразить этот инструмент, значит ему это зачем-нибудь нужно).
Лицо поэта обращено к небу. А в небе, в облаках, Она, в бальном платье от Брюллова, дивной красоты. Её улыбка, зубки, ямочки на щеках чудо как хороши - это муза Пушкина.
Поэт «бряцает на цевнице» и, кажется, вот-вот прочтет что-нибудь из своего, то есть «Буря мглою небо кроет..», или «Сказку о рыбаке и рыбке», или ещё что-нибудь...
В ногах поэта, на медвежьей шкуре, небрежно брошены перчатки, трости, векселя и другие материальные вещи, что олицетворяет, по мнению художника, торжество поэзии над прозой жизни. Грудь поэта открыта ветрам. И, конечно же, везде разбросаны рукописные листы его, без этого нельзя.



Так-то! Прекраснейшее произведение, в чем-то даже гениальное, полное мыслей и чувств. Много ли ещё найдется таких произведений в искусстве? Думаю, что мало. Впрочем, может быть я и ошибаюсь.
Портрет Даме очень нравился. Вот такой поэт, как она говорила, мечта каждой женщины, если она не дура конечно – такой мужественный и страстный, с огнем в глазах - такой поэт любезен сердцу муз.
По праздникам она показывала портрет гостям, читала стихи и говорила при этом: «Я живу Пушкиным! С ним я спать ложусь, и утром просыпаюсь с ним!».



Так бы и жить счастливо. Но, боги завистливы, говорили греки. Любовь подстерегают неприятности. Обязательно случится история в Шекспировском духе. Вот такая история – маленькая трагедия, можно сказать, не миновала интеллигентнейшую из дам (Ни сон ли это был, как будто наяву?).
Однажды, когда муж был в командировке, она легла в постель по обыкновению с Пушкиным. Почитав две-три странички, поглядела на портрет, вздохнула и сладко уснула. Далеко заполночь как-то вдруг почувствовала что-то неладное. Как будто что-то сбоку, коленка чья-то. Она открыла глаза, осторожненько приподнялась на локте... Но, как Вы догадались, это был не Пушкин! На неё, широко раскрыв глаза, ничего не понимая, смотрел автор «Мертвых душ» и «Ревизора»!
Батюшки светы! Николай Васильевич?! Ужас! Дама пала на подушку! С нею чуть истерика не сделалась. Уже хотела крикнуть: «Пошёл вон, дурак! Что ты тут разлёгся!» Но, не крикнула, так как женщина была образованная всё же. А тут, хоть и мужчина, а всё-таки классик, неловко как-то. Скажут ещё, невежа, наорала на классика. Она крепко зажмурила глаза, натянула на себя одеяло, сжалась вся... Гоголь тоже как будто испугался. Не проронил ни звука во всю ночь, ни пошевелился.
На соседском балконе трижды пропел петух. Она вскочила, глядь, а там уже не Гоголь вовсе, а Лермонтов, Михаил Юрьевич! Лежит себе в мундире лейб-гвардии гусарского полка и в ус не дует. «Это что тут делается в моей кровати?», - хотела она сказать строго, и уже отвести душу. А у Лермонтова глаза печальные, как будто говорят: «И скучно, и грустно, и некому руку подать...». Как можно было на такого человека накричать? Да и классик, опять же. Кричать вообще признак чего-то нехорошего. А так как она всё-таки хорошая, то подумала: «Может быть, чаю предложить, с булочками? У меня булочки есть». Но тут в дверь позвонили. «Кого это принесла нелёгкая в такую рань?», - с ужасом подумала она, - «А тут еще этот, прости господи, в моей постели...». В дверь опять позвонили. Не открыть было нельзя. Она только щелочку отворила, на цепочке. А там, извините, Салтыков-Щедрин. «Здравствуйте, - говорит, - Матушка! Чаем не угостите ли? Страсть как чаю хочется». Что тут было сказать в щелочку? В щелочку и не выругаешься как следует, сами знаете, и не плюнешь, не удобно, да и классик опять же... «Откуда их понабралось столько?», - подумала дама - «Это потому, что муж в командировке!» И хотела уже ответить Михаилу Евграфовичу... Как вдруг, у неё комок стал в горле, из-за плеча Михаила Евграфовича поднялись страшные глаза Достоевского, Федора Михайловича. «Этот зарезать может», - промелькнуло в её уме, и мигом захлопнула дверь.
Ошалев от таких гостей, она стояла в передней, бедную лихорадило.
На кухне грянула кастрюля об пол. «Некрасов, - вздрогнула она. - Нет, не Некрасов. Это наверное ...», - мысли её запутались - «Кто же это может быть? Может быть Есенин? Нет!»,- испугалась она, - «Тогда может быть Ахматова? Господи, пошли мне хотя бы Ахматову. А то эти все бородатые какие-то. Я не могу...»
Осторожно ступая, она двинулась на кухню. Глянула из-за дверного косяка, в пол глаза, как это делают кошки. Каково же было её удивление, когда она увидела Жуковского! Василий Андреевич стоял посреди кухни с кастрюлей в руках и виновато улыбался. В самом деле, бросаться кастрюлями на кухне ему было как-то совсем не к лицу. Такой милый, добрый, всем помогал, а тут... Ещё учитель…
В спальне кашлянуло, в дверь постучали, Василий Андреевич опять уронил кастрюлю. Дама не выдержала. Как закричит: «Вон все отсюда! Я Пушкина люблю! А вы все дураки! Чего пристали!»
В окне появилась голова мужа. «Мусенька»,- кричал он, - «Ты чего не открываешь? Я стучу, стучу...»
«Дуся-ааа», - заревела она, и бросилась мужу на шею. Они вместе, крепко обнявшись, полетели вниз. Вот до чего может довести любовь к классикам. А внизу, мимо их дома, как раз проходила демонстрация по поводу любви к Пушкину, было 6 июня. Они упали на цветы, которые несли демонстранты. «Муся, Дуся», - закричали они оба разом, - «Мы спасены, мы живы! Наш Пушкин, любимый! Урааа!»
Радостный народ, весело шагая, скоро скрылся за углом дома.
На этом записки обрываются.
Дальнейшая история любви нашей прелестной дамы не известна. Известно только, что дама стала писательницей, автором детективных романов. Чем приобрела ещё большее уважение соседей и знакомых. Поговаривали, правда, что в сочинении детективов участвовал и муж её, и они часто бранились на литературном поле. Но, как известно, милые бранятся - только
тешатся.

Юрий Лютько

Автор рисунков - Елизавета Васенина-Прохорова

@темы: №8, Елизавета Васенина-Прохорова, Погреб, Проза, Рисунки, Юмор, Юрий Лютько

15:59 

Икона

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Икона

Рассвет молчит,
В дыханьи сонных красок
Склонённое над тишиной крыло.
Усталый вид,
Взгляд томный и опасный…
Кому сегодня вновь не повезло?

И Вечный Лик
В венце из позолоты
Глядит в упор с оклеенной стены…
Так стоит ли
Средь остальной заботы
Дивиться на пророческие сны?

Hэll

Автор рисунка - Мутант TSORG


@темы: Hэll, №7, Мутант TSORG, Мутант Тсорг, Погреб, Поэзия, Рисунки, Стихи

10:12 

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
За старыми, далекими горами.
За древними и дикими лесами.
В забытой разумом стране,
Суровый кот сидит во мгле.

Глазами смотрит он вокруг,
Воздвигнув из поганок круг,
И избегая райских мук,
Он ждет всегда кого-то...

Кто ступит на его пути?
Так хочется глупца найти...
Но его нет...
И кот сидит и ждет,
На протяженьи многих лет.

Диакомо
(автор, которого нет с нами)


Автор рисунка - Kэtt


@темы: Kэtt, №6, Диакомо, Погреб, Поэзия, Рисунки, Стихи, Юмор

23:27 

Погреб

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
В рубрике юмора пятого выпуска 1 стих и... 1 рисунок)

Ваше Величество

Я ненавижу жечь электричество
И снова ночью при свете свечи
Пишу письмо: «Ах, Ваше Величество!
Король неизвестной земли!
Я терплю бедствия в серой реальности,
Как корабль, что тонет вдали.
Ну спасите! Или сами спасаются
В океане седом корабли?
Я эльфийка. Верней, полукровка я,
Не могу жить среди злых людей!
Задыхаюсь, как в душной коробке, я,
Как среди ядовитейших змей.
С каждым днем все сильней моя магия,
Разнесу я к чертям глупый мир
Или спрячусь в дремучем овраге я
И умру в темноте, свет не мил!
Я надеюсь, что Вы все ж откликнитесь
И за мною пришлете гонца.
До свидания, Ваше Величество!
Буду ждать с нетерпеньем конца
И отправлю письмо с птицей верною,
С черным вороном, он лучший друг.
Эльф и ворон. Смешно же, наверное.
Что поделать, лишь люди вокруг.
Да, еще сумасшедшие личности,
Что твердят, что они существа!
Ах, потухла свеча! Электричество…
Ненавижу его! А, ну да…
Признаю, я боюсь этих личностей.
И дрожит… и трясется душа.
Ну, скорее же, Ваше Величество,
А Вы едете так неспеша!

Funny D’Ark

_____________

Автор рисунка - Ермак


@темы: Funny D'Ark, №5, Ермак, Погреб, Поэзия, Рисунки, Стихи, Фанни Д'Арк, Юмор

22:31 

Песик

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Песик

Под елкой, где подарки
Мой маленький песик.
Пушистые лапки
И мокренький носик.
Он славный, он добрый,
Совсем еще кроха.
Веселый и бодрый,
А ходит так плохо.

Песик весело лает
И меня не кусает.
Он совсем как живой,
Ничего, что заводной.

S.-L. M’c Lorien

_____________

Автор рисунка - Омелла


@темы: Стихи, Рисунки, Поэзия, Погреб, Омелла, S.-L. Mc'Lorien

22:30 

"Я не люблю любить..."

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Я не люблю любить
И отдавать вам нежность без остатка.
Взамен обиды. А в который раз?
Давно не в первый…
Не интересно, если жизнь проходит «гладко».

О боже, как мне нравится влюбляться!
Когда под кожею сто тысяч паучков
Своими тоненькими лапками щекочут нервы,
Когда глаза в глаза и нет оков.

Ценю свободу, но ничуть не вашу,
Про недоступность легкую я лучше промолчу…
А ведь давно не тайна, что мы стервы!
Ах, нет, да что ты, милый, я шучу…

Дикая Alex

@темы: Юмор, Стихи, Поэзия, Погреб, Дикая Алекс, Дикая Alex, №4

22:28 

Рисунок со страниц Погреба

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Вот такой вот юморок разместила добрая редакция в "Погребе").

Автор рисунка - Мутант TSORG


@темы: Черный юмор, Рисунки, Погреб, Мутант Тсорг, Мутант TSORG, №4

01:11 

"Я с топором не расстаюсь..."

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Я с топором не расстаюсь –
Гулять хожу и спать ложусь,
И на подушке на одной
Соприкасаюсь головой.

Он утром чешет спину мне,
И вместо зеркала вполне
В его сверкающую сталь
Гляжусь вернее, чем в хрусталь.

Когда идем мы с топором,
Слонами прем мы напролом,
И ни одна крутая мразь
Не смеет взглядом смазать масть.

Пусть говорят, что я дурак,
Тупой убийца и маньяк,
Я лишь любитель топора,
И без него душа мертва.

Я свой топор боготворю,
Он моя жизнь, его люблю,
И стая глупых знойных баб
Не колыхнет меня никак.

Налившись брагой до горла,
Люблю я с самого утра
По потолку и от дверей
Гонять зелененьких чертей.

Не капай, баба, мне на мозг,
Уж лучше сразу на погост,
Чем длить кошмарный этот мрак
Неделю целую без драк.

Дамира


_____________


Автор рисунка - Мутант TSORG


@темы: №3, Дамира, Мутант TSORG, Мутант Тсорг, Погреб, Поэзия, Рисунки, Стихи, Юмор

20:14 

Как дочка с отцом помирилась

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Как дочка с отцом помирилась

В давние года, во дремучем лесу стоял замок невеликий, в землю врос, мхами покрылся, кладки не видать, а сам все знаменами пыжился. Жил в том замке пан скандальный, но красивый с дочкой, белолицей паненкой. Жили они как кошка с собакой. Какой день не подерутся, так и кусок в горло не лез. Девка-то, видать, вовсе в батьку вышла, все норовила арапником по уху съездить, и он в долгу не оставался, охаживал ее ножнами молодецки.
Веселая у них жизнь была, кабы не из камня дикого замок сложен был, давно б по бревнышку раскатали.
А в столице правил царь-государь, и тоже дурью маялся. Втемяшилось ему, что дочка выросла, а потому как сыновей бог не дал, надо зятя надежного искать, чтоб успеть на царское дело нелегкое натаскать, покуда сам при силах и памяти.
И велел он бирючей послать по дорогам и весям, городкам и погостам. Мол, приходите, женихи, желанные-долгожданные, не кривые не горбатые, воины храбрые-умелые, потешьте нас забавой молодецкой, ратным искусством удивите, а самому лучшему достанется в награду ягодка наливная – царская дочь, а после он и трон наследует, коли дураком полным себя не окажет.
читать дальше

Дамира

@темы: Толкиен, Сказка, Рисунки, Рассказы, Проза, Погреб, Нэсти, Львиноморд, Дамира, №2, Nasty

20:10 

Рисунки со страниц Погреба

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Автор рисунков - Львиноморд







@темы: Львиноморд, №2, Погреб, Рисунки, Трансформеры

20:09 

Погреб

Уиллиам
И звезды зажигаются в глазах, где мы бросаем вызов бездорожью
Для любителей творчества группы "Ария"


Прикол на тему


Ты здесь, ты пришел ко мне.
Пришел, как в кошмарном сне.
С небес льется лунный свет.
Ты – Зверь, Мне не скрыться, нет!
Крадешься в ночи как тень,
Я жду, как спасенье, день,
Когда ты всего лишь призрак в серой толпе.
Когда-то давным-давно
Ты жил как во сне легко,
Но раненый кем-то волк
Клыками впился в плечо.
И ты стал таким, как он:
Невидимым ясным днем –
Убийца и злой хозяин в мире ночном.

Жаль, что я не ангел!
Скрыться б в поднебесье –
Этой жизни странной сны и мечты…
Но за мной тень Зверя,
Мы повсюду вместе.
И теперь я знаю, Зверь этот – ты!

Ты просишь опять, чтоб я
Коснуться дала себя,
И лунный священный свет
Во мне свой оставил след.
Не быть мне змеи быстрей,
Всех женщин земных нежней!
Ты хочешь меня коснуться? Лучше убей!

Я, поверь, не ангел.
К черту поднебесье!
Ведь давно разбиты сны и мечты.
А за мной тень Зверя –
Мы повсюду вместе.
И теперь я знаю, Зверь этот – ты.

Мы рядом – глаза в глаза,
И взгляд отвести нельзя.
Ты хочешь со мною быть,
А я – о тебе забыть.
А ночь, словно боль, темна,
Ты – Зверь, долго ждал меня.
Мы чувствуем пульс охоты – ты или я?..

Позабыл мой ангел
Где-то в поднебесье
Про мои земные сны и мечты.
И за мной тень Зверя –
Мы повсюду вместе.
И теперь я знаю, Зверь этот – ты.

Миледи

@темы: №2, Ария, Миледи, Погреб, Поэзия, Стихи

Журнал Цитадель

главная